Маг моего сердца - Марина Дробкова

А потом я развернулась на каблуках и вышла из кабинета, успев заметить, как мой бывший любовник обнимает Линду за бедра.

Все это казалось мне нереальным. И только в комнате, за закрытой дверью, я пришла в себя.

Первое, что мне захотелось сделать, – поскорее убраться подальше отсюда. В резиденции мне стало до того неуютно, что долгожданная поездка казалась счастьем. Я не вернулась в танцзал, не пошла обедать.

Мне просто внезапно стало очень душно в этих стенах. Собралась, уложила волосы, накрасилась. Теперь нужно лишь взять «тревожный чемоданчик», как называют контролеры выездной набор, и можно отправляться. Оглядев напоследок комнату – я не собиралась возвращаться, – закинула на плечо дорожную сумку и сунула папку под мышку. Изучу материалы в поезде, как часто делают контролеры. Выйдя, защелкнула замок и отправилась к дежурному магу в диспетчерскую.

Сегодня напутствовал отправлявшихся один из моих партнеров по танго – приятный, но всегда молчаливый контролер. Он в двух словах повторил обычные инструкции – формальность, их и так все помнят наизусть – и протянул невысокую шкатулку – не ту, с которой я обычно езжу. Новую.

Я не слишком удивилась: набор время от времени положено обновлять. Хотя и не так часто. Артефактов хватает надолго.

– Проверьте, Неумолимая, – с поклоном произнес маг.

Разумеется.

Поставив шкатулку тут же на стол, я отперла замочек. Обычный комплект: два жезла и Чаша-с-Чистой-водой, как до сих пор официально называется данный предмет. Между собой, конечно, мы говорим просто «вода». Раньше, в древности, контролеры действительно таскали с собой чашу. Она довольно громоздкая. Да и тяжелая. Теперь мы возим лишь Чистую воду в небольшом флаконе, а чаша установлена в каждом мире своя. Для этого креадор специально выбирает место. Если при проверке у него вдруг не окажется чаши, это грозит серьезными неприятностями, могут даже отобрать мир. Если наполнить чашу из этого флакона в первозданном мире – вода останется прозрачной. Если мир активен и здоров, в нем есть растения, звери и люди – вода приобретет вкус соли и цвет океанской волны. Иногда, если мир населен существами, а не людьми, вода становится ярко-зеленой. А начнись неприятности – вода желтеет. Я видела желтую воду много раз, ведь часто мы приезжаем не с плановой проверкой, а по вызову беспокоящегося хозяина. Если же дело зашло далеко – вода становится красной. Как кровь, как пожар. К счастью, я не видела такого ни разу. И уж тем более, не доводилось мне видеть черной воды, что означало бы: мир гибнет. Это – Мир-на-краю. Креадоры зорко следят за своими мирами. Да и мы не даем расслабляться.

Флакон был на месте, полон и запечатан. Созидающий жезл – очень красивый артефакт из драгоценного металла, украшенный зелеными камнями, – мой обычный атрибут, иногда приходится использовать его для помощи креадорам. А вот второй – разрушающий жезл, или попросту аннигилятор, был новеньким. Крупный красный камень – единственный – сиял, обрамленный серебром, словно тревожный глаз. Мой прежний жезл был старинным, и серебро давно почернело. Уничтожителей мало, ими редко пользуются.

– Верховный распорядился обновить «тревожный чемоданчик», – пояснил маг, видя мой озадаченный взгляд.

– Но ведь созидатель прежний? – уточнила я, хотя это было совершенно очевидно: свой артефакт я узнала бы из тысячи.

– Верховный посчитал, что артефакт в хорошем рабочем состоянии и менять его нет необходимости.

Что ж, ничуть не сомневаюсь. Предмет отлично работает – впрочем, как работал и его собрат-разрушитель.

– Верховный не говорил, почему именно аннигилятор подлежит замене? – спросила я, осторожно проведя рукой по поверхности жезла. Новенькое блестящее серебро…

– Нет, Неумолимая, – поклонился дежурный.

– Хорошо.

Двумя руками я закрыла шкатулку и убрала ее в сумку. Маг снова поклонился, прощаясь, а я вышла из дежурки.

Беспокойство, которое до сей поры дремало, свернувшись калачиком в глубине сознания, встрепенулось и подняло голову.

Поезд до Третьей Узловой отходит через полчаса. Но если поторопиться, я успею доехать на автобусе.

Кинувшись по лестнице вверх, прыгая через ступени – видел бы кто сейчас Неумолимую, – я вернулась к себе и ворвалась в комнату.

Возвращаться – плохая примета, кто же этого не знает.

Но я привыкла доверять интуиции – с того самого момента, как стала контролером. А может, я пользовалась ею гораздо раньше, ведь я же не помню некоторых эпизодов из студенческой жизни. Теперь-то я знаю: выпускнику положено пройти коридором Забвения, чтоб избавиться от уз, если они были.

Я взяла футляр со скрипкой, не до конца понимая, зачем она нужна мне. Я просто чувствовала, что с ней буду спокойнее. Ради этого пришлось даже закрыть глаза на примету.

Бегом спустившись по лестнице, я, не оглядываясь, вышла на улицу и припустила к автобусной остановке.

У меня не было уз, кроме ровных приятельских отношений с сокурсниками, не было подруг, не было возлюбленного – так утверждал Ральф. А имя, которое я помнила после выпускного, я не нашла нигде, хотя пыталась. Однажды мне стало казаться, что я просто выдумала его.

Но что, если Ральф не сказал мне всей правды тогда? Он и сейчас врет. Менять аннигилятор не было никакой необходимости.

Автобус подъехал, я забралась внутрь и села на переднее сиденье. До поезда пятнадцать минут, а ехать от силы десять. За пять минут я успею все что угодно.

…Вовремя прибыв к перрону, я без опозданий заняла свое место в мягком купе. Меня ждал вагон-ресторан.