Маг моего сердца - Марина Дробкова

«Что ты о нем печешься, дурочка? – проснулся внутренний голос. – Он же выгнал тебя. Отказался от тебя. Не нужна ты ему – ему нужно только его собственное самолюбие».

На этой оптимистической ноте я только хотела было разреветься… Как вдруг заметила на полу возле балкона лист бумаги – очевидно, его сдуло со стола.

Я подняла его и прочитала: «Помоги мне, пожалуйста! Только ты можешь мне помочь! Никому не говори, прошу, иначе нам с тобой будет плохо! Приходи туда, где ты вчера видела вихрь. Умоляю!»

Подписи не было. Записка была нацарапана довольно коряво, второпях. Должно быть, человек и правда очень спешил. Я повертела бумажку, понюхала, поднесла к глазам, в конце концов включила магическое зрение.

Аура не определялась – значит, маг специально заблокировал ее, когда писал, но говорить это могло о разном. Как о том, что не хотел быть узнанным мной, так и о том, например, что у него есть привычка делать это всегда – как, скажем, у меня… Или у Ральфа. Что касается остальных – лишь о Даймонде могу с уверенностью сказать, что он никогда не блокирует ауру, но Даймонд сейчас лежит на кровати в своей комнате, писал это явно не он.

Что же делать? Идти на стену? Получается, маг все-таки видел меня или как-то почувствовал мое присутствие. Тогда это мог быть и Ральф. Да и любой профессор, пожалуй.

Я заходила по комнате, не зная, на что решиться. Страшновато лезть одной на стену – уже темнеет. И маг не подписался – почему? «Да мало ли почему! – очнулся внутренний голос. – Боялся, что записка попадет в чужие руки, например? Ты же даже не закрыла балконную дверь, когда помчалась к своему ненаглядному магу, – заходи, кто хочешь. Удивительно, что скрипку не сперли».

И правда, скрипка стояла в футляре у стены, там, где я оставила ее. Подивившись собственной беспечности, я хотела было уже засунуть инструмент в шкаф… Но передумала.

Я пойду на встречу. И никому ничего не скажу, как просит меня неизвестный. Но скрипку, пожалуй, возьму с собой. На всякий случай. Ведь он пишет: «Помоги». А это мой единственный артефакт.

В порыве, не знаю чего – сомнения? смятения? Я выскочила на балкон. На сей раз темнотой встретило даже окно Джона: только из комнаты Даймонда пробивался слабый свет. Сара, возможно, с Рихардом, им не нужно освещение. Этель наверняка спит, судя по тому, как она сегодня выдохлась. А Джон… Да кто его знает, где Джон. Что я вообще о них знаю? О каждом из них? Я здесь без году неделя.

В последний раз я поглядела на крайнюю дверь. Нет, к Даймонду я точно не пойду.

Набравшись решимости, я вернулась в комнату и, не закрывая балкона – зачем, ведь ценная скрипка со мной, а больше у меня ничего нет, – прошла к выходу. Через три минуты я уже выходила через заднюю дверь во двор.

Вечер был холодным – ведь сегодня прошел ливень. В воздухе еще висел еле заметный запах гари. Прижимая к себе скрипку и смычок, я торопливо шагала в сторону торца дома – меня гнали и нетерпение, и некоторый страх, и беспокойство.

Остановившись напротив наших балконов, все-таки взглянула наверх. По-прежнему темно, но я успела разглядеть, что кто-то стоит на балконе. Уже стемнело – это мог быть кто угодно.

Я решила не отклоняться от намеченного курса и продолжила путь.

Вот и лестница наверх, на стену. Вокруг тихо. Я задрала голову: если меня ждут, может, подадут какой-то знак? Но нет. Ничего.

Я еще немного потопталась у нижних ступеней. Мелькнула мысль: а не вернуться ли домой? Залезть в теплую постель, забыть этот трудный длинный день, заснуть… А завтра, с первым дрожанием солнечной стрелки, встать обновленной и начать заново. И может – Даймонд придет мириться…

Но нет. О Даймонде я буду думать завтра, а сейчас меня ждут наверху.

Если ждут. А если нет – постою да уйду.

Поднимаясь по лестнице, я старательно смотрела под ноги – скрипка в руках ограничивает маневр. Да еще ступени мокрые. Совсем не подарок. Зябко ежась и поводя плечами, я жалела, что не захватила куртку – выскочила впопыхах в мантии.

Видно было, как и в прошлый раз, плохо, зато запахи на холоде обострились, как всегда бывает: снизу тянуло влажной землей, издалека, еле заметно – тутовником, и вновь пахнуло горелым. Только дух был сильный и сладковатый.

Я взошла на стену – темень и никого. Запах гари здесь чувствовался сильнее, должно быть, ветер принес его наверх.

– Здесь кто-нибудь есть? – спросила я, как мне казалось, громко и уверенно, но голос прозвучал жалобно.

Впереди мелькнул свет. Фонарик? Очень предусмотрительно, надо мне тоже обзавестись. Однако почему так долго тянет горелым?

Я сделала несколько шагов и остановилась.

– Да кто тут? Выходите уже! – крикнула я на этот раз громче.

– Иди сюда, не бойся, – еле слышно донеслось со стороны караульной башни.

Непонятно: женский голос или мужской, говорят как сквозь вату.

Сердце забилось сильнее, я крепко прижала к себе скрипку. Караульная башня была уже близко, но навстречу мне так никто и не вышел. Внезапно захотелось булочек с корицей – так сильно захотелось булочек с корицей, что я чуть не заплакала. Я ведь не ужинала сегодня, а этих булочек не ела, кажется, целую вечность. Шаг, еще шаг – я у входа в башню. И я точно знаю – мне сейчас дадут там булочек с корицей.

– Значит, ты все-таки была здесь и все видела и слышала. Это не совпадение. Жаль. Очень жаль. Ну, добро пожаловать в мой мир.

Я захожу в башню. Я чувствую запах корицы.

И горящего сандала.