Полуночная девушка - Мелисса Грей

Но выговорила лишь:

– М-м-м.

Не самое красноречивое выступление, подумала она. Дракхарин с серебристыми волосами отвернулся от нее, словно мысленно списал ее со счетов как никчемную разиню, случайно напоровшуюся на их засаду. Досадно, конечно, но Эхо проглотила обиду. В ее положении выбирать не приходилось.

Старуха прошла в главный зал и поманила Эхо за собой. Туфли старухи шаркали по татами.

– Не разувайся, не надо. – Старуха сердито покосилась на дракхарина. – Никто не разувается. Садись, садись. Я заварила чай.

Эхо опустилась на колени на татами, и дракхарин последовал ее примеру, бросив на девушку равнодушный взгляд. Ничего особенного, не на что смотреть.

Старуха налила две чашки порошкового зеленого чая маття, и Эхо с трудом подавила истерический смех, грозивший вот-вот прорваться. Она попала на чайную церемонию в компании дракхарина. Ей не терпелось рассказать об этом Айви, если, конечно, удастся дожить до встречи. Пока что надежды на это было мало.

– Я так долго ждала. Думала, уже никто не придет, – проговорила старуха, ставя перед ними чашки. – Но так бывает: то никого, то сразу много, и вот вы здесь.

Эхо нервно хихикнула.

– Какое совпадение.

– Я не верю в совпадения, – бросила старуха. – Только в судьбу. – Она села на пятки и посмотрела на Дориана. – Я знаю, что вам нужно. Мне дала его мать, а ей – ее мать. И я рада, что наконец избавлюсь от него. Я так долго его хранила, ждала, пока придет тот, кому можно его отдать, – мама говорила, я его узнаю, как только увижу: сердце подскажет.

Старуха запустила морщинистую руку в складки кимоно и выудила оттуда подвеску. Разжала пальцы, и Эхо впилась взглядом в украшение. Нефритовый кулон величиной с ладонь, на тонкой бронзовой цепочке. Сбоку виднелся шов: медальон. На кулоне красовался бронзовый дракон с изумрудными глазами и расправленными крыльями, как будто чудовище вот-вот взлетит: казалось, он охраняет сокровище. Изготовили медальон явно дракхары, но какая-то неведомая сила тянула Эхо к нему.

Старуха взяла Эхо за руку и скрюченными пальцами положила ей на ладонь медальон.

– Это тебе.

Дракхарин перевел взгляд с медальона на Эхо. На лице его отразилась напряженная работа мысли. Старуха с силой, которую трудно было от нее ожидать, заставила Эхо сжать пальцы и снова расплылась в беззубой, но обворожительной улыбке.

– Бери, – сказала она. – И будь сильной.

Не успела Эхо задать ей хотя бы один из сотни обуревавших ее вопросов, как дракхарин прошипел:

– Так ты птерянка.

Черт! Эхо крепко зажала в кулаке медальон и вскочила, задев коленкой чашку с чаем. Старуха бросилась между одноглазым дракхарином и Эхо, загородив девушку собой, точно щитом. Из спины ее кимоно торчала рукоятка окровавленного клинка. А Эхо и не заметила, что у дракхарина нож. Она замерла. Кровь казалась такой яркой, такой невозможно-красной на холодной серой стали. Дракхарин попытался выдернуть нож. Старуха указала дрожащей рукой на дверь и, впившись взглядом в Эхо, прохрипела:

– Беги.

Дверь распахнулась, и в домик влетели охранники. Эхо выбежала из комнаты, перепрыгивая через осколки чашек и лужицы разлитого чая, завернула за угол и помчалась в сад. Когда она увидела, что старуха приготовила для нее, то едва не расплакалась от облегчения.

В саду росли две сакуры, и их ветви, сплетенные, точно руки влюбленных, образовывали идеальную арку. Эхо догадалась, что и корнями деревья тоже переплелись под землей. Портал, созданный самой природой. Дрожащими от нервного возбуждения руками девушка достала пригоршню сумеречной пыли. Мешочек выскользнул у нее из пальцев, упал на землю, но и горстки хватило, чтобы открыть проход в междумирье. Эхо мазнула пылью по стволу того дерева, что росло справа. Прежде чем скрыться под переплетенными ветвями сакуры, Эхо оглянулась через плечо и встретилась взглядом с одноглазым дракхарином. Он выбежал из-за угла, выкрикнул какой-то приказ своей страже, но тут все вокруг потемнело, и Эхо скрылась из виду.