Немного ненависти - Джо Аберкромби

– Мастер Корт, – приветствовала его Савин, пока Броуд закрывал за ними дверь.

– Леди Савин! Я очень рад видеть вас в полном здравии. Мы все здесь… ужасно волновались.

Корт блеснул в сторону Броуда обеспокоенной улыбкой. Броуд решил не отвечать: у него начинало складываться ощущение, что его взяли сюда не для того, чтобы он улыбался.

– Как трогательно, – отозвалась Савин, палец за пальцем стаскивая с рук перчатки, в то время как Зури выхватила из ее шляпки заколку, словно кинжал из ножен. – Но в деловых вопросах нам стоит не давать воли своим чувствам.

Легчайшим вращательным движением Зури отделила шляпку Савин от парика, который, должно быть, стоил больше, чем Броуд прежде получал за год.

– Я, со своей стороны, очень рада видеть, что работа над нашим каналом продвигается так успешно.

Корт сморщился, поколебался, опять сморщился и наконец наклонился вперед, стиснув руки.

– Не знаю, как помягче об этом сказать…

– Говорите жестко, я не стеклянная.

– К моему прискорбию, леди Савин, я был вынужден… прибегнуть к услугам другого лица.

– И кто же оказался столь услужливым?

– Леди Селеста дан Хайген. – Лицо Савин не изменило выражения, но у Броуда было ощущение, что это стоило ей некоторой борьбы. – Ее кузен был так добр, договорившись для нас о некоторых разрешениях…

– Мы с вами заключили соглашение, мастер Корт.

– Это верно, но… вас не оказалось на месте, чтобы его выполнить. К счастью, леди Селеста оказалась способна закрыть собой брешь…

Савин улыбнулась.

– И вы решили, что вправе пихать ее в мою брешь, даже не спросив у меня согласия?

Корт неловко поерзал в кресле.

– Банкирский дом «Валинт и Балк» любезно согласился выступить ее спонсором, а она любезно согласилась стать моим. Леди Савин, у меня действительно не было другого выбора…

– Недавно мне довелось провести несколько недель, живя как собака. – Савин по-прежнему улыбалась, но теперь в ее улыбке появилось нечто острое. Нечто зазубренное. – Я выражаюсь не фигурально. Мне довелось голодать. Жить в грязи. Прятаться в углу, постоянно опасаясь за свою жизнь. Это изменило мой взгляд на вещи. Это заставило меня почувствовать, насколько непрочными мы все являемся. А затем у меня случился… назовем это романом, который завершился… не к моему удовольствию. Отнюдь не к моему удовольствию.

– Леди Савин, я, разумеется, полон сочувствия…

– Ваше сочувствие не стоит и крупицы дерьма. – Савин выудила несуществующую пылинку со своего рукава и растерла ее между большим и указательным пальцами. – Мне нужен от вас только ваш канал. Только то, о чем мы договаривались. Ни больше, ни меньше.

– Что я могу сказать? – Корт развел своими большими руками. – Мой канал больше не в вашем распоряжении.

Улыбка Савин закаменела, словно ухмылка черепа, волоски на шее встопорщились. Она продолжила, чеканя каждое слово:

– Видите ли, очень многое в деловых вопросах зависит от внешнего вида. Все зиждется на доверии, которое к вам питают люди. А доверие – вещь хрупкая. Не сомневаюсь, что мы оба видели это сотню раз: в один момент человек кажется отлитым из стали, в следующий – рассыпается словно песок. После моих злоключений в Вальбеке доверие ко мне основательно поколебалось. Люди наблюдают за мной. Оценивают мои возможности.

– Леди Савин, заверяю вас…

– Не утруждайтесь. Я просто пытаюсь показать вам, что кем бы ни были ваши спонсоры, я не могу себе позволить такую роскошь – дать вам с Селестой дан Хайген поиметь меня в этом деле.

Она посмотрела на Броуда – прямо ему в глаза.

«По крайней мере ты ни во что не ввяжешься, если будешь служить у благородной дамы, верно?» – сказала ему Лидди. И Броуд с улыбкой ответил: «Еще бы. Конечно, не ввяжусь».

Теперь он не улыбался. Он в точности знал, чего хочет от него Савин. Ему доводилось видеть такой взгляд, как у нее – у некоторых людей, с которыми он дрался. У тех, за которыми надо было следить. У тех, с которыми надо было держать ухо востро. Он знал, что и у него самого взгляд точно такой же: с проблеском безумной радости от того, что дело наконец дошло до этого.

Он ничего не понимал в деловых вопросах, в сделках или каналах. Но этот взгляд он понимал хорошо. Очень хорошо.

Так что Броуд взялся за край огромного Кортова стола, чтобы убрать его с дороги. В комнате не было места, чтобы его сдвинуть, поэтому он просто приподнял один конец. Бумаги, безделушки, изящный ножик для бумаг – все заскользило по зеленой коже, когда стол накренился, словно тонущий корабль, и с грохотом посыпалось на пол. Броуд поднял эту громадину и поставил на ребро, открыв Корта, беззащитного в своем кресле, с округлившимися глазами и испуганно сжатыми пухлыми коленями.

Броуд снял свои стекляшки, сложил их и сунул в карман куртки. Потом он шагнул вперед, через внезапно расплывшееся пространство кабинета. Под его новеньким сапогом скрипнула неплотно пригнанная половица.

– Я потеряла в Вальбеке множество вещей, мастер Корт, – словно бы откуда-то издалека донесся до него голос Савин. – Несколько инвестиций и нескольких партнеров, симпатичную портупею и несносную, но очень умелую визажистку. Кроме того, я потеряла там терпение.

Броуд подступил к Корту так близко, что их колени соприкоснулись. Он наклонился и положил ладони на подлокотники Кортова кресла, кончики их носов разделяло несколько дюймов – достаточно близко, чтобы на мутном пятне, которым было лицо архитектора, проявилось выражение крайнего ужаса.

– Вы расстроили меня, – сказала Савин. – А я сейчас в таком настроении, когда мне хочется ломать вещи, которые меня расстраивают. Ломать так, чтобы их было уже не собрать обратно.

Броуд стиснул кресло с такой силой, что все его сочленения заскрипели. Он тяжело дышал сквозь ноздри, как бык. Бык Броуд – так его звали раньше. Он вел себя так, будто лишь с огромным трудом держит себя в руках. Возможно, так оно и было.

– Наше соглашение остается в силе! – взвизгнул Корт, отвернув в сторону лицо и крепко-накрепко зажмурившись. – Конечно же, в силе, леди Савин, разве могло быть иначе?

– Но это же превосходно!

Оживленные нотки в голосе Савин словно бы разжали руку, стискивавшую Броуду горло.

– Вы тот самый партнер, который мне всегда был нужен! – продолжал лепетать Корт. – Наша сделка нерушима, выкована из железа, как мой мост…

– Ваш мост?

Снова заправив дужки стекляшек за уши, Броуд увидел на лице Корта отчаянную, трясущуюся улыбку.

– Наш! Наш мост!

– Ну и чудесно. – Пока Савин натягивала одну из перчаток, Зури уверенным движением насадила на ее голову шляпку и воткнула на место заколку. – Мне бы не хотелось посылать к вам мастера Броуда в отсутствие моего сдерживающего влияния. Кто знает, чем бы это могло закончиться?