Немного ненависти - Джо Аберкромби

Оскал Стура стал еще более свирепым:

– Из-за твоего меча я, возможно, не смогу больше ходить.

Лео был слишком изранен сам, чтобы ему сочувствовать. И в любом случае, сочувствием он бы ничего не добился.

– Ты спутал меня с тем, кому не насрать, – отозвался он. – Я тебе не нянька, а также не гребаный дипломат. Я воин, как и ты сам.

– Не равняй меня с собой! – Стур, извиваясь, приподнялся на матрасе и мучительно скривился, случайно двинув ногой. – Я мог бы отправить тебя в грязь дюжину раз!

– Да уж конечно.

– Я фехтовал гораздо лучше тебя!

– Ну разумеется.

– Если бы я не решил немного развлечь публику…

– Но ты решил развлечь публику. Ты не принял меня всерьез, мать твою, и ты проиграл! – Лео должен был признать, что произнес это с огромным удовольствием. – И теперь ты обязан мне жизнью.

Стур стиснул кулак, словно собираясь ударить его. Но трудно нанести серьезный удар, лежа на спине, и они оба это знали. Он снова опустился на постель и отвел взгляд, словно волк, побитый соперником и украдкой ныряющий в кусты.

– Урок усвоен. – Его взгляд снова устремился к Лео. – В следующий раз я не предоставлю тебе такой возможности.

– Следующего раза не будет. Даже если ты сможешь снова ходить. Ты не единственный, кто может усваивать уроки.

– Тогда зачем ты пришел?

– Потому что моя мать сказала: «Мальчишки хнычут над тем, что сделано. Мужчины решают, что делать дальше».

– А ты всегда слушаешь свою мамочку?

– Да, хотя и часто на это жалуюсь. – В конце концов, он же не дипломат. Если он не добьется своего откровенностью, то не добьется ничем. – Она очень умная женщина.

– Что-то подобное мог бы сказать мой отец.

– Как я слышал, он очень умный человек.

– Да, он постоянно меня в этом уверяет, – хмыкнул Стур. – Ну что ж, давай посмотрим в будущее. Что ты там видишь, Молодой Лев?

И действительно, что? Лео набрал в грудь воздуха.

– Девять Смертей выиграл на круге десять поединков, но оставил большинство своих противников в живых. Рудду Тридуба. Черного Доу. Хардинга Молчуна…

– Все эти имена мне известны.

– Он обязал их служить себе.

Стур скривил губу:

– Ты хочешь, чтобы я тебе служил?

– Сделать Большого Волка своим ручным зверьком? – Он увидел, как лицо Стура исказилось от ярости, и это заставило его еще мгновение помедлить, прежде чем продолжить: – Нет, мне не нужно, чтобы ты был моим слугой. Я хочу, чтобы ты был моим другом.

Стур недоверчиво фыркнул, источая гордость и презрение. Все, что он делал, источало гордость и презрение, даже когда он проигрывал.

– Кем-кем?

– Сдается мне, что мы с тобой хотим одного и того же.

– И что же это за хрень такая?

– Слава! – гаркнул Лео с такой силой, что голос отскочил от узких стен, заставив Стура вздрогнуть. – Ты хочешь, чтобы люди произносили твое имя только шепотом. Со страхом! С благоговением! С гордостью! Ты хочешь, чтобы его пели в песнях, в той же строчке, где поют про Девять Смертей, Вирруна из Блая и других великих героев нашей эпохи! Известность – вот чего ты хочешь! – Лео потряс сжатым кулаком перед лицом Стура. – Слава на круге, слава на поле боя! Ты хочешь сразиться с великими воинами и отправить этих ублюдков в грязь! Ты хочешь победы!

Он выкрикнул это слово, как боевой клич, и лицо Стура дернулось, словно лицо скупца, завидевшего блеск золота.

– И знаешь, откуда я это знаю? – Лео улыбнулся, или, во всяком случае, обнажил зубы. – Потому что я тоже этого хочу.

В комнате вновь воцарилось молчание. Был слышен только треск поленьев, оседающих в очаге. Стур погрузился в задумчивость, не сводя глаз с Лео. Два красивых молодых героя в самом расцвете сил. Лорд-губернатор и будущий король, готовые выступить из длинных теней своих родителей. Два чемпиона, люди действия, у каждого за поясом уже имеется несколько больших побед, готовые унаследовать мир и перестроить его таким образом, каким считают нужным.

– Может быть, мы все же действительно понимаем друг друга, – тихо проговорил Стур.

– Нам придется быть соседями, – сказал Лео, подаваясь вперед. – Мы можем тратить силы, сражаясь друг с другом. Тратить свою жизнь, ожидая, когда нам воткнут нож в спину, как делали наши невероятно умные родители. Но как мне кажется, мы живем своим разумением и можем сами найти для себя подходящий путь. Земной Круг широк; во врагах недостатка не будет. Может быть, будет лучше, если мы станем сражаться с этими ублюдками плечом к плечу?

– Ты нарисовал симпатичную картину, – сказал Большой Волк с горящими глазами, и Лео подумал, что, возможно, задумчивому Стуру стоит доверять еще меньше, чем разгневанному. – Однако неужели ты действительно думаешь, что волк и лев могут поделить между собой мясо?

– Если мяса вокруг достаточно, то почему бы и нет?

По лицу Стура медленно расплылась улыбка.

– В таком случае – по рукам, Молодой Лев!

И он протянул Лео свою руку.

Лео не был уверен, не сует ли действительно голову в волчью пасть. Но он зашел уже слишком далеко; обратного пути не было. Так что он встал, скривив гримасу, протянул руку и сжал Стурову ладонь.

Он ахнул: стальные пальцы мгновенно обхватили его руку и дернули вперед, так что боль пронизала его раненый бок. Он обнаружил, что стоит согнувшись над Стуровой постелью, а его шею щекочет острие кинжала.

– Влезать в волчье логово с разговорами о дружбе? – Стур поцокал языком. – Не очень умный поступок.

– Никто еще не обвинял меня в избытке ума. Но мы уже пытались быть врагами, – Лео осторожно потянулся в обход Стурова ножа, чтобы почесать лицо под повязкой. – И погляди, куда это нас привело.

Большой Волк оскалил зубы, и Лео ощутил, как лезвие кинжала прижимается к его горлу, почувствовал напряжение в Стуровой руке, крепко сжимающей рукоять.

– Ты нравишься мне, Брок. Может быть, мы с тобой и действительно два сапога пара.

Оскал Стура постепенно превратился в улыбку, и он с силой вогнал кинжал в плетеную стену хижины, к немалому облегчению Лео.

– Молодой Лев и Большой Волк плечом к плечу! – Улыбка превратилась в ухмылку, и он стиснул руку Лео еще крепче. – Вот содружество, от которого содрогнется мир!