Страшная тайна - Том Ллевеллин

Виктор Пит жестом пригласил нас выйти вперёд.

– Теперь вы должны увидеть тело.

Папа потянул меня за руку, и я поднялся на ноги.

– Я не собираюсь смотреть на покойника, – шепнул я.

– Быстро глянь, и всё, – покачал головой папа. – Кем бы ни был этот Шорби, он оставил нам машину. Посмотри одним глазком, и поедем себе домой.

Я снова отказался, но папа подтолкнул меня вперёд.

– Если хочешь, можешь зажмуриться.

Я поднялся на возвышение следом за Виктором Питом и оказался вровень с чёрным гробом. Я страшно боялся того, что мог в нём увидеть. Я был на девяносто девять процентов уверен, что увижу в нём старого знакомого, но всё ещё надеялся, что ошибаюсь.

– Не хочу смотреть, – бормотал я. – Я не хочу смотреть.

– Ш-ш-ш, – шикнул папа.

Нижняя часть гроба была закрыта. Я прошёл мимо неё, глядя вниз и готовясь закрыть глаза до того, как покажется само тело. Но любопытство взяло верх. Я должен был увидеть сам.

Как я и опасался, покойника я узнал мгновенно. Шорби оказался тем самым стариком из магазина сыров. Редкие седые волосы были аккуратно расчёсаны и уложены, лицо выглядело спокойным, как будто его оставило напряжение. Морщины были густо замазаны тональным кремом.

На нём был простой чёрный костюм, руки сложены на груди. В пальцах правой руки было что-то зажато. Купюра в один доллар.

– Гейб, идём уже. – Папа ухватил меня за локоть.

Но я не мог отвести глаз от покойника, размышляя о том, как вовремя он избавился от бутылочки и спас свою душу. Он увильнул от обязательств перед Сатаной буквально за считаные часы до платежа по долгу. А затем я подумал о своём собственном желании – получить «Феррари». Я стал владельцем «Феррари», а мистер Шорби – мертвецом…

Папа увёл меня.

– Ты же говорил, что не хочешь смотреть.

Когда мы с папой вернулись домой, папа остановился на тротуаре, глядя на скрытую чехлом машину.

– Я пока не нашёл покупателя, но продам её, как только смогу.

– Значит, это решено окончательно? – Я протянул руку и коснулся своей алой мечты.

Папа убрал мою руку.

– Ты же слышал, что говорилось в письме. Он сам велел продать её как можно быстрее. Она продаётся. Не трогай её.

– Я думаю, что он не про машину говорил, пап.

– А о чём же ещё?

Я сглотнул и промолчал. Потом вернулся к себе в комнату и плюхнулся на кровать. Мне пришлось лечь на бок, чтобы не видеть плаката с «Феррари». Я чувствовал себя таким одиноким, что отправил Генри сообщение:

«Я избавился от бутылки. А сейчас вернулся с похорон того типа из сырного магазина. Может, придёшь ко мне?»

Через полминуты Генри ответил:

«Спрошу у мамы».

Спустя пятнадцать минут Генри уже стучался в дверь нашей квартиры. Я устроил ему короткую экскурсию, завершив её в моей комнате.

– Видел машину? – спросил я как бы невзначай.

– Какую машину?

Я подвел его к своей половинке окна и указал на машину, укрытую чехлом:

– Ты никогда не поверишь, что это. «Феррари-430».

– Ты её попросил? – поразился Генри.

– Да, – кивнул я. – Вот только папа решил продать машину. День-другой, и её здесь уже не будет.

– Ты серьёзно? Родители чокнутые. А чего ещё ты пожелал?

– Мой папа получил обратно работу. Ему позвонили в тот же день.

– Значит, «Быстро-пиццы» нам больше не видать? Чёрт. Что ещё?

Я вспомнил, как пожелал найти нового друга, но не решился сказать об этом Генри.

– Пятьдесят тысяч долларов. Чтобы кто-то починил дыру в потолке нашей гостиной. О, и ещё кое-что.