Немного ненависти - Джо Аберкромби

– Да. Войной.

– Может, они бы и не стали, если бы все Названные пришли сюда, чтобы их ткнули носом в то, что выросло из того, что они посеяли. Но ведь они сюда не приходят, верно? Здесь, видишь ли, не очень-то приятное местечко. Не особенно много сверкающего металла, не считая тех кусков, которые мы вытаскиваем из умирающих. Это ведь женская работа, целительство, так?

В случае самой Изерн это звучало немного лицемерно – Рикке видела, как она убила по меньшей мере пятерых человек этим своим копьем, – но в общем и целом с ее словами трудно было не согласиться.

– Они ломают, мы собираем, – пробормотала Рикке.

Изерн покачала головой, сжав губы в жесткую линию и ловко орудуя своей иглой:

– Сколько сил нужно, чтобы создать человека, а песни поют об убийцах. Когда ты в последний раз слышала, чтобы мужчина пел о женщине? Не считая песен, которые они поют о мамочке, когда Великий Уравнитель кладет на них свою ладонь.

– Без сомнений, этот мир мог бы быть лучше во многих отношениях, – проговорила Рикке, выпуская со вздохом облачко пара.

– Вот спасибо сердечное, ты просто открыла мне глаза! – отозвалась Изерн, окидывая ее насмешливым взглядом. – Однако, если я чему-то и выучилась за эти тридцать шесть зим, так это тому, что мир не меняется сам. Если хочешь, чтобы рана зажила, готовься зашивать.

Среди всего этого страдания Рикке чувствовала себя еще более беспомощной, чем когда-либо.

– Что я могу сделать?

– Ты? Рикке с Долгим Взглядом? А разве не ты увидела, что сюда идут люди Черного Кальдера? Ты, может, спасла всю армию. Спасла всех нас.

– Может быть.

Это верно, после битвы люди смотрели на нее по-другому. Так, словно ее уважали, что было приятной переменой. Так, словно ее боялись – и это было не так приятно. Так, словно ее ненавидели – пара человек, – что оказалось и неприятно, и приятно в одно и то же время. Рикке никогда не думала, что станет настолько важной фигурой, чтобы ее ненавидели.

– Ты больше не пустое место, Рисковая Рикке. – Изерн широко раскрыла глаза: – Твоя легенда растет!

– Легенда! – фыркнула Рикке. – Я никто и ничто.

– О да, но разве не с этого начинаются все лучшие легенды? Что-то мне подсказывает, что ты лучше многих других приспособлена для того, чтобы вести нас к светлому будущему.

– Ты спятила? Какой из меня, к черту, вождь?

– Никакой, пока ты тащишься позади всех и ноешь о том, какая ты вся бесполезная. Подними факел повыше!

– Ага. Однако скоро тебе придется найти кого-то другого, чтобы его держать. На закате я должна быть на совещании. – Рикке выпятила грудь. – Меня позвала леди-губернаторша Брок!

– Что, она надеется с помощью твоей женской хитрости убедить своего сына отказаться от поединка?

Рикке снова сдулась.

– Если она рассчитывает на мою женскую хитрость, то, должно быть, ее дела совсем плохи.

– О, я подозреваю, что в тебе больше хитрости, чем ты думаешь. Кто, как не ты, вообще навел парня на мысль о том, чтобы драться?

И Изерн бросила на нее косой взгляд, словно речь шла о каком-то коварном плане, который они вместе изобрели.

– Что?!

– С этими твоими львами и волками, и кровавыми кругами…

– Это то, что мне показали! В видении! Ты сама спросила меня, что я видела!

Изерн на мгновение приостановила работу:

– Ты не можешь выбирать, что видеть. Но ты можешь выбрать, что говорить. Пару минут назад ты говорила о том, чтобы изменить мир, а теперь не можешь изменить даже мозг одного парня? Причем это не самый большой мозг в округе, признаем уж честно. – Она перекусила нитку и протянула руку за бинтами. – Я знаю, тебе нравится думать, что ты вся такая беспомощная, что кони несут твою повозку неведомо куда, а тебя швыряет в ней взад-вперед и ты ничего не можешь сделать, но если ты посмотришь вниз, то обнаружишь, что вожжи-то в твоих руках!

Она снова окинула Рикке своим косым взглядом:

– Может, пора уже применить их по назначению, а? А теперь подними этот гребаный факел повыше!

_{* * *}

Молодой Лев и вообще никогда не выглядел плохо, а гнев особенно был ему к лицу, и то, что его поцарапали в бою, было ему к лицу, и даже его несколько насупленный вид смотрелся не так уж плохо. В общем и целом, Рикке едва ли удалось бы представить себе большего красавчика, чем он.

Проблема была лишь в том, что в смертельных поединках не всегда побеждают красавчики. Если на то пошло, в истории полно безобразных чемпионов. Возможно, потому, что они проводят в тренировках то время, которое красавчики проводят, прихорашиваясь перед зеркалом. Впрочем, Рикке держала эти мысли при себе, поскольку все и так были на нервах. В конце концов, Лео поставил их будущее на исход своего поединка с одним из самых опасных людей на Севере, и едва ли не единственным, кто не считал эту идею худшей из всех придуманных с тех пор, как из грязи вылепили первый меч, был сам Лео, широко известный своим неблагоразумием.

Настроение Рикке никоим образом не улучшилось при виде рыцаря-герольда, неподвижно стоявшего посередине шатра с письмом от его августейшего величества, протянутом в бронированном кулаке. Проскользнув через полог и увидев его внутри, она первым делом подумала, откуда они берут таких высоких ублюдков. Потом удивилась, почему все остальные не обращают на него внимания. Потом, после особенно яростной тирады, леди-губернаторша прошагала прямиком сквозь него и обратно, и только тут Рикке осознала, что ее левый глаз раскален и что на самом деле рыцаря здесь нет. Или, может быть, пока нет.

После того, как она увидела приближение Черного Кальдера, Рикке начала считать свой Долгий Взгляд благословением. Сейчас он снова казался ей больше похожим на проклятие.

– Я не могу сейчас отступить, – говорил Лео, весь такой насупленный, поцарапанный и прекрасный. – Как я буду выглядеть?

Его мать поглядела на него, словно не веря своим ушам. Ей частенько приходилось это делать.

– На кону стоят вещи поважнее, чем то, как ты будешь выглядеть!

Отец Рикке воспользовался случаем, чтобы вставить слово. Вклинившись между ними двумя, он положил успокаивающую руку на плечо Лео:

– Видишь ли, сынок, ирония жизни состоит в том, что чем старше ты становишься и чем меньше лет остается у тебя впереди, тем больше ты боишься их потерять. Пока молодой, ты можешь чувствовать себя непобедимым, но… – он щелкнул пальцами у Лео под носом, – …вот так, мгновенно, это все может быть у тебя отнято.

– Я это знаю! – возразил Лео. – Вообще-то именно твои рассказы про то, как Девять Смертей сражался на круге, пробудили во мне интерес к поединкам! Все его великие победы, судьба Севера, зависящая от исхода единственного…

Отец Рикке глянул на него с ужасом: