Ричард Длинные Руки - майордом - Гай Юлий Орловский

Я тоже остался на месте, напряжение во мне нарастает до точки взрыва, однако варвар все еще не двигается, хотя я замечаю, как подрагивают кончики пальцев его левой руки, как чуть согнулись, но не собрались в кулак, а так, хищно и в готовности, словно ганфайтер готовится выхватить револьвер…

Внезапно он оказался прямо передо мной, я охнул, сильнейший удар в челюсть потряс от макушки до пят. Я зашатался, отступая, перед глазами все плывет, а из кровавого тумана впереди раздался громовой хохот:

– Я отрублю тебе руки! Я выпущу тебе кишки, чтобы ты все видел… и кричал… Я буду убивать тебя медленно и с наслаждением!

Я пробормотал:

– Откуда такая злость?

Он прокричал яростно:

– Ты убил моих лучших воинов! Ты сразил моего брата!.. За это буду убивать тебя медленно и с наслаждением, упиваясь твоими дикими криками…

Мурашки пробежали по моей спине и по всему телу. Я чувствовал, что всего начинает трясти, но туман рассеялся, я собрался с силами и ответил с достоинством рыцаря:

– Милостью Божьей я убью тебя сразу.

Он захохотал дико:

– Вы слышали?.. Вы слышали?

На той стороне поля поднялся крик, хохот, над скоплениями воинов заблистали мечи.

Он снова бросился, занося меч для удара, но одновременно сжимая кулак до хруста. Я шарахнулся в сторону, сволочь двигается слишком быстро, ударил почти наугад, меч чуть дернулся.

Варвар сделал гигантский прыжок назад, человек не может прыгать так далеко, потрогал плечо, там алеет царапина, глаза выкатились, как у морского рака.

Он заорал:

– Вы видели?.. Это моя кровь!

Он орал и всем показывал рану, я сжался, этот гад настолько уверен в себе, что расхваливает меня, чтобы выше была его победа. Варвары шумели, орали, я чувствовал, как страх холодит мои внутренности. Берар снова двинулся вперед, размахивая мечом, перед моими устрашенными глазами он сливался в светло-коричневую полосу, я парировал скорее по наитию, но то и дело пропускал жесточайшие удары.

Он на кратчайший миг перестал бить по мне сверху, как палкой по ведру, а нанес жесточайший удар в корпус. Кираса смялась, как жестянка, стало трудно дышать.

Он захохотал:

– Что скривился? Не вкусно?..

– Ничтожество, – пробормотал я сквозь стиснутые боль зубы. – И драться не умеешь, дурак…

Он двинулся на меня, молниеносно фехтуя тяжеленным мечом, перебрасывая его из руки в руку. Я пытался отражать удары, однако сверкающее лезвие обрушивалось то справа, то слева. Доспехи звенели, трещали, как лед под ударами топора, я старался нанести хоть один удар, но мой меч бессильно рассекал воздух.

Я чувствовал, как горячий пот смешивается с кровью, затем голову тряхнуло, едва не сломав шейные позвонки. Шлем упал и покатился, холодный воздух освежил лицо, я только сейчас ощутил, что кровь течет из разбитых бровей, скул, нижней челюсти.

Думаю, мое залитое кровью лицо выглядит страшным, варвары замолчали и только провожали нас устрашенными взглядами. Берар кричал, подпрыгивал, едва не кувыркался, выказывая мощь и ловкость, но со стороны варваров почти не орали, а смотрели очень серьезно и почти испуганно.

Меня шатало, хотелось опереться хотя бы острием меча, но варвар наступал, явно красуясь, ибо война прежде всего повод показать свою силу, мужскую красоту, умение обращаться с мечом, это зрелище…

Он сбивал меня с ног, но я через боль и отчаяние всякий раз поднимался и шел на него, поднимая меч. И снова он повергал, я глотал собственную кровь, задыхался в тесных помятых доспехах, но поднимался и, люто глядя на него сквозь струйки крови с разбитых бровей, шел вперед, поднимая меч для удара.

Он все еще орал, но я уловил, как последние крики на той стороне поля из победных становятся растерянными и постепенно затихают. Наконец Берар умолк тоже и сражался сосредоточенно, отбивая мои удары и, превосходя меня в скорости, снова и снова бил по корпусу, по плечам, по рукам, я успевал защищать только голову.

Он тоже начал уставать, чего я сам не ожидал, но очередной удар его меча вырвал рукоять из моих рук с такой силой, что пальцы онемели.

Опешив, я невольно проводил взглядом меч, что взвился высоко в воздух и полетел на сторону варваров, а Берар, уронив свой меч, подхватил с земли копье. Я успел только набрать в легкие воздуха для вздоха, как острие ударило в мой живот с такой силой, что стальной панцирь звонко треснул, как лед. Жгучая боль пронзила внутренности. Я заорал, ухватился обеими руками за древко. Берар ревел, как дикий зверь, мускулы вздулись, он приподнял меня, как жука на булавке, и с силой ударил о черный обелиск, стремясь вогнать копье поглубже.

Я чувствовал, что еще сантиметр, и стальное лезвие разделит позвонки, разрубив спинной мозг. Я изо всех сил сжимал древко и пытался хотя бы удержать от погружения. Берар с ревом, продолжая удерживать меня на весу, отступил на шаг и снова ударил о стену.

В глазах потемнело, я думал только о том, чтобы сжимать древко, сильнее, еще сильнее, не дать ему… Чудовищные мышцы Берара вздувались так, что вот-вот лопнут. Лицо жутко побагровело, глаза выпучились, он задержал дыхание, но спина моя скользила по стене, пока не коснулся пола подошвами.

Он переводил дыхание, а я со стоном вытащил из себя залитое горячей кровью острие копья. Плеснуло красным, но сразу же там прижгло таким огнем, словно коснулось раскаленным железом, что я заорал от боли, отшвырнул в сторону копье и ринулся на Берара.

Тот охнул, поспешно выдернул из-за пояса нож, но мой уже с треском разрываемой ткани вошел в его красивый рифленый живот. Варвар застыл, посмотрел неверящими глазами на рукоять, торчащую из его живота, так же медленно, преодолевая болевой шок, поднял взгляд на меня.

– Вижу… – прохрипел он, кровь хлынула изо рта, – ты… мужчина… Слово держишь…

– Держу, – ответил я и резко рванул рукоять вправо, распарывая живот и бок.

Больше я ничего не добавил, да и не мог, меня шатало, перед глазами все плывет, но я заставил себя улыбнуться, думаю, акула улыбалась бы миролюбивее.

Ноги варвара начали подгибаться, я с усилием выдернул нож, а Берар рухнул на колени. Я демонстративно вытер лезвие о его плечо, мои рыцари замерли, когда я собрался с силами и свирепым пинком опрокинул противника на спину. Никто не видел, что пальцы мои мелко и часто трясутся, нож я вложил, направляя лезвие в щель ножен пальцами другой руки.

Сквозь кровавый туман ко мне двинулись, как в замедленной съемке и совершенно бесшумно, некие привидения, я не сразу узнал оруженосцев и герольдов. На их бледных лицах с вытаращенными глазами восторг, страх и даже отвращение – все вместе.

Топая, как скачущий носорог, подбежала гора закатного железа, только забрало поднято, оттуда бешеным восторгом горят мелкие глазки сэра Растера.