Галактический глюк - Алексей Калугин

Слово «Оллариу» – производное от «I love you». Впервые было использовано диджеем радиостанции РДВ 105.2 FM Тиной Канделаки в 1998 году в значении приветствия.

Устав Ордена поклонников Хиллоса Оллариушника.

Изначальный вариант. Раздел «О том, что такое Оллариу»

Поскольку дальнейшие события уже никак не зависели от троицы, запертой в осажденном корабле, Вениамин решил, что самое время перекусить, и отправился в бытовой отсек, имея твердое намерение самостоятельно составить меню.

Снаружи не происходило ровным счетом ничего интересного. Джаниты не предпринимали никаких активных действий, но и уходить не собирались – расположились вкруг «Пинты», точно на пикнике, разве что только песен хором не пели. Канищеффу надоело пялиться в скрин, и он перешел к изучению коллекции плюшевых мишек, стоявших, сидевших и висевших где только можно.

– Расскажи мне о Пергалезыче, – попросил чистильщика ИскИн.

– О Пергалезыче? – Жан-Мари посадил на полку одетого в черный, как сердце ночи, плащ плюшевого мишку-вампира с безумно вытаращенными глазами и устрашающего вида клыками. – А шо о нем гуторить-то?

– Ты давно его знаешь?

Задумавшись, Канищефф прищурил глаз.

– Надо мозговать, давно, – произнес он как-то не очень уверенно. И, как бы в оправдание, добавил: – Странный тип этот Пергалезыч. Вроде ничего особенного, такой же мэнш, як все, а все одно – странный.

Произнесенное во второй раз слово «странный» прозвучало весьма многозначительно, как тайный ключ к пониманию личности человека, о котором шла речь.

– И чем же он странен? – спросил Фредриксон.

– Хай всем! – Канищефф кинул автомат на стол и сел напротив Фредриксона. – Ну, хоть тем, шо нихто вспомнить не может, когда с Пергалезычем познакомился. Раз его увидишь, и тебе уже кажется, шо всю виту его ведаешь.

– Верно, – согласился ИскИн. – Мне тоже так показалось.

– Во! – продемонстрировал собеседнику указательный палец Канищефф. – А я шо гуторю! Странный тип! Но – безобидный. Зла от него никому не было.

– Как его полное имя?

– С именем у Пергалезыча история тоже чудная, – криво (иначе он просто не мог) усмехнулся Жан-Мари. – Исаак Пергалезович Агасфер – так он по всем цедулям значится. Хай только сам он гуторит, шо все мозгуют, будто фамилия его – это имя.

– Агасфер?

– Точно, – радостно кивнул Жан-Мари. – Агасфер. Гуторит, шо он и есть тот самый вечный жид, которому до скончания света по миру скитаться приходится.

Фредриксон улыбнулся, давая понять, что оценил шутку.

– Ты, Фредди, не смейся, однако, – строго глянул на него Жан-Мари. – Пергалезыч индид тот самый Агасфер.

– И как же Агасфера занесло на Веритас? – полюбопытствовал ИскИн.

– Так он же вечный скиталец, – произнес Канищефф так, будто это все объясняло.

– И в Гранде Рио ду Сол Агасфер угодил в сумасшедший дом, – все в том же насмешливом тоне продолжил Фредриксон.

– С чего это ты взял? – удивился Канищефф.

– Мы с Вениамином встретили Пергалезыча, когда он подметал крышу сумасшедшего дома, – объяснил Фредриксон.

– Так он все крыши в городе метет, на которые ему удастся выбраться. Ну, понятное дело, на крыши домов, где у оллариушников какие-нибудь конторы или учреждения, Пергалезыча не пущают. От частных домов тоже, случается, гоняют. Вот он и бродит по кварталу Желтые Кирпичи. Тут его всякий ведает, на любую крышу пущают.

– Зачем он это делает? – спросил Фредриксон.

– Шо? – не понял Канищефф.

– Зачем Агасфер крыши метет?

– На виту зарабатывает.

– Хочешь сказать, что ему платят за то, что он подметает крыши? – недоверчиво посмотрел на собеседника Фредриксон.

– Ну, хай, – кивнул Жан-Мари. – Хто просто покормит, хто шмотку какую даст, а хто и грошей малек на карточку перекинет. Тем и живет.

– От Рождества Христова?

– Хай, Агасфер, пожалуй, шо и постарше Христа будет.

– Верно, – не смог не согласиться Фредриксон. – А он что-нибудь про те времена рассказывает?

– Про якие такие времена?

– Про библейские.

В голосе ИскИна невольно появились нотки искренней заинтересованности. Он все еще не верил в то, что человек, подметавший крыши, мог оказаться тем самым апокрифическим Агасфером, проклятым и приговоренным к вечной жизни. Да и кто в такое поверил бы! Но тоненький, едва слышный голосок, который Фредриксон обычно называл своей синтетической интуицией, поскольку не знал, какое иначе дать объяснение порой возникающим странным или, наверное, правильнее сказать – удивительным порывам, не то зовущим куда-то, не то что-то обещающим, и на этот раз, вопреки здравому смыслу, нашептывал ему, что в жизни еще и не такие чудеса случались. И если задуматься, то нет ничего невозможного в том, что в квартале Желтые Кирпичи, в столице Веритаса Гранде Рио ду Сол, живет Агасфер – тот самый, чье имя стало нарицательным, – зарабатывая на жизнь подметанием крыши.