Галактический глюк - Алексей Калугин

– Значит, твоя работа? – решил дожать товарища Вениамин.

С повинным видом Фредриксон скорбно развел руками.

– Рассказывай, рассказывай, – поторопил его Вениамин. – Можно подумать, у нас без тебя проблем мало.

– А что тут рассказывать? – Фредриксон взял со стола мишку-гвардейца в синем плаще и широкополой шляпе с роскошным плюмажем и посмотрел ему в глаза. – Ты, Веничка, человек, а потому не можешь даже представить себе, каково ИскИну торчать за стойкой бара, обслуживая всевозможнейшее отребье.

– Я бы попросил! – обиженно вскинул невыраженный подбородок Канищефф.

– Хочешь сказать, что в «Бивис и Батхед» собирается исключительно почтенная публика?

– Ну-у, – Жан-Мари понял, что допустил ошибку, но признавать ее не хотел. – Случается, захаживают и приличные люди.

Вениамин молчал, понимая, что по крайней мере в одном Фредриксон прав – он действительно не мог представить себе чувства ИскИна. И не только за стойкой бара, но и в любой другой ситуации. Порой он не понимал даже Фредриксона, в паре с которым работал не первый год. Всегда и во всем безоговорочно доверяя напарнику, Вениамин тем не менее далеко не всегда мог понять логику принимаемых ИскИном решений. Чаще всего он просто старался убедить себя в том, что понимает Фредриксона. Так было спокойнее. Прежде, но не сейчас, когда своим необдуманным поступком Фредриксон поставил всю их миссию на грань провала.

– Ежели б этот ИскИн не оказался за стойкой бара, то давно бы уж гнил на свалке.

Замечание было сделано Канищеффым, но Вениамин был с ним полностью согласен.

– Разве люди хоронят заживо старых и больных представителей своего рода? – Фредриксон возражал Канищеффу, но смотрел при этом на Вениамина. – Тех, кто уже не может приносить пользу обществу?

– Фред…

– Тут ты, бади, через край хватил, – перебил Вениамина Жан-Мари. – Человек это тебе не жестянка на микропроцессорах.

– А в чем разница?

– В том, что человек, – Канищефф ненадолго задумался, – человек создал ИскИнов, а не наоборот.

Чистильщик усмехнулся, полагая, что привел достаточно веский довод, чтобы положить конец спору.

И все же Фредриксон возразил ему:

– ИскИн – это не комп-скрин.

– Какая разница, – безразлично пожал плечами Жан-Мари. – Такая же машина, только с виду на человека смахивает.

– Какое все это имеет отношение к ИскИну из кабака? – спросил Вениамин.

– Ему было стыдно за то, чем приходилось заниматься, – ответил Фредриксон.

– Стыдно? – Вениамин удивленно и одновременно насмешливо приподнял бровь. – Личности запускаемых в серию ИскИнов до четырнадцатого поколения были лишены эмоциональных составляющих.

– В былые времена люди, не задумываясь, отправляли ИскИнов на демонтаж, как только появлялась новая, более совершенная модель. Так продолжалось до тех пор, пока модель ИскИна пятнадцатого поколения не получила нейрочип, симулирующий простейшие эмоциональные состояния. Только после этого люди начали задумываться над тем, что чувствует ИскИн, когда становится ненужным, и что с ним после этого следует делать. Начали даже разрабатываться системы повышения интеллектуального уровня для ИскИнов, выработавших свой ресурс. Но не человек научил ИскИна чувствовать, просто он сам наконец-то научился этому. Не проявляя своих эмоций внешне, ИскИн оставался для человека куклой, которую можно колотить палкой, а она все равно будет глупо улыбаться. Умной куклой, и не более того.

– Ты преувеличиваешь, Фредриксон, – с укоризной покачал головой Вениамин.

– ИскИны устаревших моделей не знали, что подразумевают люди под словом «тоска», «боль» или «стыд», но это не значит, что они ничего не чувствовали. Они не могли выразить свои чувства, а зачастую и сами не понимали их. Да, ИскИну из «Бивиса и Батхеда» повезло – он не был разобран на запчасти, для него нашлась новая работа. Но, поверьте мне, он испытывал то же самое, что и старый звездный волк, списанный с корабля и зарабатывающий на жизнь продажей пива в розлив.

– Я это разумею, – с неожиданной грустью вздохнул Жан-Мари. – После того, як мы с дедом в отработанное топливо окунулись, меня ведь тоже с работы поперли. Гуторили, ты, мол, теперь инвалид, с работой своей справляться не можешь. Получай свою пенсию по нетрудоспособности и жри рыбные консервы – в них фосфору много. Я тогда недели три пил, не просыхая. Мозговал, – точно повешусь! Благо, мэнши добрые нашлись, выправили мне ИК, як следует, и помогли снова устроиться чистильщиком в космопорт.

– И вот мой напарник решил помочь своему безнадежно устаревшему предку, – насмешливые интонации в голосе Вениамина прозвучали как-то очень уж неуверенно.

– Я сделал самое малое из того, что было в моих силах, – Фредриксон посадил мишку-гвардейца на место и соединил руки за спиной. – Выправляя наши индивидуальные коды, я заодно оформил перевод ИскИна из кабака «Бивис и Батхед» в столичный космопорт. Честное слово, Веня, я не предполагал, что его доставят так быстро.

– У оллариушников все время так, – со знанием дела объяснил Канищефф. – Чем проще вопрос, тем дольше его решают. А ежели вдруг кому дурь якая в башку втемяшится, ну, вроде того – ты уж сори меня, Фредди, – шобы ИскИна из кабака в космопорт перетащить, так это они зараз. Вот, помнится, был у нас случай…

Жан-Мари подбоченился и поудобнее перекинул ремень автомата на плече – по всему было видно, что он готовится к обстоятельному изложению долгой и весьма поучительной истории.

Вениамин не был расположен слушать притчи в невразумительном изложении чистильщика. Поэтому, чтобы деликатно заткнуть Канищеффу рот, Обвалов скомандовал:

– Фред, плесни Жану-Мари граммов сто спирта.

К вящему удивлению Вениамина, Канищефф затряс головой, словно ему предлагали не кир, а чашу с цикутой.

– Найн, найн, Ральфович. Аригато, конечно, но – найн. Не время сичас спиртягу пьянствовать.

– В каком смысле? – растерянно переспросил Вениамин.

– В том самом, шо сперва надо бизнес робить, – Жан-Мари гордо выпятил грудь и положил руку на автомат. – Хочу, разумеешь, отчизне послужить.

– Ну понятно, – растерянно кивнул Вениамин. – Только имей в виду, что мы с Фредриксоном служим Земной федерации.

– А мне по фигу! – бесшабашно тряхнул головой Жан-Мари (ни дать ни взять карбонарий!).

– Ну если так…

Не зная, что еще сказать, Вениамин бросил взгляд на универ-скрин.

Вокруг «Пинты» царила все та же суета. Только теперь она стала – как бы это правильно сказать? – более упорядоченной, что ли. Не рискуя приближаться к защитному полю корабля, джаниты, как и прежде, бесцельно носились кругами, но перемещение их было уже не хаотичным, а подчиненным некой непонятной стороннему наблюдателю закономерности, которую тем не менее при желании можно было вычислить. Не иначе, как возле «Пинты» объявился кто-то из старших командиров, который так же, как все, не знал, что делать, но при этом уверенно отдавал приказания, смысла в которых было не больше, чем в раскатах майского грома. Настроив аудиосенсоры, можно было послушать, что за приказы отдают своим подчиненным командиры, но кому это было интересно?