Страшные немецкие сказки - Александр Волков

После эпизода с великаном королевич попадает в замок, где живет черная принцесса. В замке буянят черти, и три ночи подряд они щипают, колотят, бьют и всячески терзают юношу, а он не должен произносить ни слова. Для искателя страха из типа 326 молчание было бы невыносимой мукой. Каждое утро принцесса окропляет королевича живой водой, пока благодаря его выдержке с нее не спадает чернота.

Сказка о том, кто ходил страху учиться. Иллюстрация П. Хея (1935). Игра в кегли обточенными на станке черепами

В сказке братьев Гримм "Король с золотой горы" купеческий сын освобождает от чар замок принцессы-змеи. С наступлением темноты приходят черные люди в цепях и до полуночи мучают безмолвствующего юношу. На третью ночь ему даже отрубают голову, но живая вода возвращает ее на место.

Тип 330 не менее легкомыслен, чем тип 326. В нем почти всегда действует отставной солдат, с ловкостью засовывающий чертей или Смерть в свой ранец. В гриммовской сказке "Брат Весельчак" черти водят хоровод вокруг солдата, а тот переругивается с ними в манере бесстрашного героя. В другой немецкой сказке солдат заставляет черта плясать под дудку, женится на принцессе, а отдав концы и очутившись в аду, устраивает там кавардак. Как я уже говорил, солдат может принуждать чертей служить себе.

Тип 330 и часть сказок типа 326, в которых преобладает комический элемент, сложились позднее типа 401 — по оценке Афанасьева, не раньше XVII в. ^[520].Они опираются на ренессансные шванки и фабльо вроде рассказа из сборника Страпаролы.

Его герой Фламиньо Веральо странствует по свету в поисках смерти. Он выслушивает полезные советы и встречает сморщенную старушонку. Старушонка заставляет юношу раздеться донага, отсекает ему голову резаком, быстро приставляет ее к шее задом наперед и склеивает чудесным пластырем. Созерцая свою спину, поясницу и выпяченные вперед жирные ягодицы, Фламиньо ужасается и просит старуху вернуть ему исходное состояние. "Испытав на собственном опыте, сколь безобразна и страшна смерть, он… впредь стал искать только жизнь и бежать смерти"^[521].

Сказка выражает в пошловатой форме жизнеутверждающие идеалы новой эпохи и проблему страха не затрагивает. Прием лицезрения непрезентабельных по тогдашним меркам частей своего тела взят у Платона, в чьем диалоге "Пир" разрезающий андрогина (двуединое существо) Зевс тотчас приказывает Аполлону "лицо и половину шеи повернуть назад — к стороне разреза, чтобы, смотря на свой разрез, человек был скромнее". Человеческому взору открывается брюхо со стянутой к центру кожей ^[522].

Сказка о том, кто ходил страху учиться. Иллюстрация П. Хея (1939). У грозного дедушки-кровопийцы, на его беду, оказалась слишком длинная борода

Другая итальянская сказка повторяет в упрощенной форме сказку братьев Гримм о бесстрашном герое. Юноша Джованино проводит всего одну ночь в замке, наблюдая, как из камина падают руки, ноги, туловище и голова. Образовавшийся из кусков тела великан преподносит юноше клад и так же по частям исчезает в камине, не забыв напомнить своему подопечному о бедняках, нуждающихся в золоте.

Во французской сказке "Принцесса Тройоль" герою по имени Фанш приходится спасать принцессу, превращенную в козу. В ночном замке обосновались невидимки, а за столом прислуживает пара рук. Как и Василиса, Фанш помалкивает на их счет — ему вообще запрещено разговаривать. Невидимки играют им в шары ("переворачивание" мотива кеглей), расплющивают его об стену и разрывают на куски. К девушке постепенно возвращается ее облик (голова, верхняя половина тела), и она старательно лечит героя. На третье утро перед ней встает трудная задача — невидимки поджарили и скушали Фанша. К счастью, от него уцелел кусочек черепа, которого хватило для оживления всего тела.

В бретонской сказке принцессу-утку освобождает от заклятия мельник. Демоны вылезают всем скопом из каминной трубы в старой усадьбе. Они бестолковы и поэтому дожидаются каждый раз своего предводителя Буате (нечисть впервые обретает мудрого главаря). Издеваются над юношей они теми же способами, что и невидимки, вот только не успевают съесть его до крика петуха ^[523].

Героя норвежской сказки три ночи подряд лупцуют кнутами многоголовые тролли, но зато он выручает целых трех принцесс, закопанных в землю по шею ^[524]. Отчего юноша не воспользовался волшебной лопаткой красноармейца Сухова?

Исландский герой Йоун Бесстрашный заставляет беспокойных мертвецов делиться сокровищами. Самого страшного из них вносят в проклятый дом шесть человек, испачканных землей. Когда мертвец выползает из гроба (естественно, без посторонней помощи), Иоун ложится на его место, и боящийся рассвета покойник вынужден указать ему путь к кладу. Несмотря на корыстный интерес, Йоун не паясничает и не точит лясы — в этом преимущество исландской сказки перед остальными из типа 326. Но заканчивается она традиционно: Иоун узнает, что такое страх, когда невеста кричит ему, спящему, на ухо ^[525]. На зависть сердечных и ласковых подруг избирают себе бесстрашные герои!

От двух крестьян из латышской сказки никаких действий не потребовалось. Они лишь распороли мешок в овине и улеглись в него валетом. Глупым чертям этого хватило — они разбежались в страхе, завидев двухголового зверя. Не помог даже старый черт, которому чертенята приподнимали веки. Проснувшиеся герои безжалостно забили старика граблями ^[526].

Чешская сказка представляет собой гибрид трех поименованных типов. Храбрый солдат ночует в костеле, который по утрам бывает забрызган кровью. Там погребен жадный священник, и каждую ночь его вытаскивают из могилы и рубят на кусочки три свирепых дракона. Роль солдата скромна — он прячется где-нибудь в храме и тихо просиживает всю ночь. Благодарный священник, освободившись от проклятия, дарит ему свои неправедно скопленные деньги и большую столовую ложку в придачу.

В Норвегии принцессы сидели в земле, а в Словакии девица погружена в воду по плечи. Поэтому герой словацкой сказки, расколдовывая замок с двенадцатью духами-спортсменами, вынужден, как и норвежец, каждое утро сам доползать до целебной мази, чтобы обработать свои раны. В третью ночь духи насадили юношу на вертел, но слишком долго пытались вытянуть из него словечко — роковой час пробил, и принцесса выкарабкалась на сушу.