Страшные немецкие сказки - Александр Волков

Но стоит откинуть крышку сундука немецкой мифологии, чтобы извлечь оттуда светлую богиню, и на нас полезут змеи и лягушки, как на мачеху с дочкой. Не зря братья Гримм не учли родословную Холле — для добросердечной владелицы снеговой перины она чересчур зубаста. Ее имя, образуемое от Hohle («пещера, нора») и Holle («ад») ^[279], ни к воде, ни тем более к небу отношения не имеет.

Самое раннее письменное упоминание о Холле (Хольде) содержится в «Пенитенциалии германских церквей» Бурхарда (965-1025), архиепископа Вормского, написанном между 1008 и 1012 гг. Бурхард был родом из Гессена и Тюрингии, где Хольду особенно чтили. Архиепископ пишет о женщинах, которые в определенные ночи отправляются на свои сборища верхом на животных: «Народная глупость именует такую ведьму (striga) Хольдой». В другой рукописи пенитенциалия она названа Frigaholda, вероятно, по аналогии с древнегерманской богиней Фригг, или Фрейей. Термин striga (stria) был знаком еще франкам и лангобардам, чьи церковные проповедники осуждали народные верования в таких ведьм, готовящих в котле варево и пожирающих внутренности человека ^[280].

Сведения о Хольде, купающейся в прудах и озерах, живущей в недрах гор или на дне колодца, владеющей чудесным садом, повелевающей снегопадами, расчесывающей свои волосы и награждающей крестьян щепками, превращающимися в золото, поступают лишь на исходе Средневековья. Хольда почиталась на многочисленных горах. Ее главными резиденциями были гора Хоэр-Мейснер между Касселем и Эшвеге (Гессен) и горный хребет Херзельберг около Айзенаха (Тюрингия). Херзельберг (Horselberge) известен с языческих времен как резиденция богов^[281], а гора Хоэр-Мейснер (Hoher MeiBner) — с 1195 г. под именем Wissener, происходящим от древневерхненемецкого wisa («луг»), wizon («провидец») или wiz («белый»). Последний вариант наиболее вероятен: на горных склонах рано выпадает и подолгу лежит снег. Новое имя впервые упоминается в 1530 г. На горе находится холодный и глубокий пруд, считающийся входом в подземный мир Холле. О пруде и о связанных с ним легендах впервые поведал в 1641 г. ландграф Герман фон Гессен-Ротенбург. В пруду купались молодые женщины в надежде на беременность. В 1850 г. на берегу пруда была найдена римская монета (I в. до н. э.), а в 1937 г. велись археологические раскопки, обнаружившие черепки посуды. Предположительно в древности здесь совершались жертвоприношения^[282].

Пруд, образующий вход в подземный мир — мир мертвых, нас уже не удивит. Ту же функцию выполнял колодец. В финно-угорском фольклоре колодец знаменовал собой вход в преисподнюю и представлял опасность для девушек, похищаемых его обитателями. Чехи думали, что утопившихся в колодце девиц призвала Била Пани. Колодцы с их змеями и жабами предназначались для грешников, а праведники заселяли родники с чистой ключевой водой, на берегах которых благоухали цветы, зрели на деревьях плоды и пели райские птицы. Кроме того, колодцы были подвластны колдунам и ведьмам. Первые хранили там град, а вторые закрывали колодцы с дождевой водой, чтобы устроить засуху ^[283].

Подобно водной стихии Хольда двулична. Юная и красивая, она носит длинное платье и белое покрывало; волосы у нее густые и золотистые. Но гораздо чаще она предстает суровой уродливой старухой с больной ногой (она долго вертела колесо прялки — отсюда и увечье). У нее страшное лицо, всклоченные волосы, длинный нос, веник в руках и коровья шкура, наброшенная взамен верхней одежды. Такова и госпожа Берта (Перхта) — заместительница Хольды в Швабии, Эльзасе, Швейцарии, Баварии и Австрии. Берта почти всегда сгорбленна, длинноноса, космата и, как и Хольда, наделена острыми большими зубами. Она величается железной, поскольку имеет железные нос и грудь ^[284].

Другая черта облика Хольды и Берты, свидетельствующая об их двуличии, — отсутствие спины, на чьем месте находится корыто или дыра. Даже когда Хольда спереди выглядит как девушка, зад выдает ее сущность. Это особенность многих выходцев из преисподней. Великанши и сродные с ведьмами существа носят на спине корыто. По украинскому рассказу, черт — «пан такий убраний, а ззаду кишки висять»; у уральских казаков о черте говорилось прямо, что у него спина корытом. Древесные девы, прекрасные с первого взгляда, сзади трухлявы. Финская «лесная дева» только спереди имеет вид женщины, а сзади оказывается корягой или переплетением ветвей с хвостом. У некоторых скандинавских фей красивые лица, но с обратной стороны они пустые. Лесная или горная Хульдра, героиня норвежских и датских саг, танцующая вместе с нимфами на деревенских лужайках, распознается по кончику коровьего хвоста, торчащему из-под белоснежных одежд ^[285]. У нашей старой знакомой Убыр тоже не бывает спины.

Еще один лишенный спины персонаж — германская госпожа Вельт, аналог древнеримской богини Волупии, олицетворявшей сексуальное удовольствие, веселье и радость жизни. Статуя Вельт помещена на южный портал собора Вормса (1298). Спереди статуя красива и элегантна, но спина ее покрыта жабами и змеями. Древер-манн в своем толковании сказки братьев Гримм весьма символично сравнивал мачеху с Вельт, противопоставляя ее Холле. Но эти богини, как убедимся, схожи не одними спинами. Полюса сходятся, а мачеха сливается не только с красноглазой ведьмой, но и с госпожой Холле.

Бабу Ягу, о которой наверняка многие вспомнили, ознакомившись с описанием Хольды-старухи, крайне трудно соотнести с благодетельной языческой богиней (хотя Рыбаков пытался это сделать). Но Хольда-девушка в анфас обольстительна, и вот мы уже читаем о «светлой богине рая, кроткой владычице блаженных душ», позднее обретшей демонический характер (Афанасьев); о доброжелательном духе, превратившемся в ведьму (Я. Гримм); об «архетипе безобразной ведьмы, сложившемся в Средние века», под который угодила прекрасная Холле ^[286].