Вокруг света за 100 дней и 100 рублей - Дмитрий Иуанов

Мне пришлось совсем отвыкнуть от денег, и теперь три бумажки казались инородными кусками материи с соседней планеты.

— Так, значит, как здесь работает этот знаменитый американский автостоп? Руку поднимать сюда, вставать на выходе из рукава сюда? — рассуждал я, выходя к повороту на автобан. Столб был увешан знаками: желтым «Speed limit 55», зеленым «Freeway entrance», голубым «East» и сине-красным символом хайвея «580 Interstate California». По дороге неторопливо разъезжали «Шевроле Камаро», багровые «Мерседесы» из восьмидесятых и минивэны. Я улыбнулся солнцу, машинам, дороге и с довольной физиономией встал с оттопыренным пальцем, надеясь поймать лихих студентов из Беркли или пенсионеров из Орегона, мчащих прямиком в долину Йосемити.

В такой позиции рука провела три часа. За это время остановилось ноль транспортных средств. Все, абсолютно все водители таращили на меня глаза и проезжали мимо. Некоторые бибикали, показывали пальцами вверх, вниз, вбок, крутили у виска или отдавали воздушный удар кулачком, но никто не останавливался.

В итоге я добрел до ближайшего «Макдоналдса», где просидел пару часов за обработкой фотографий. Мне совсем не хотелось признавать, что первый автостопный опыт в Америке провалился, поэтому после обеда я снова вышел на трассу. За час результат не изменился, и я написал Александру о своем поражении. Он лишь произнес «Ничего страшного», и я слышал, как он улыбается в трубку, словно заранее предугадал подобный исход.

Ранним субботним утром мы выруливали на восток. Александр в очередной раз решил спасти меня и отвезти бедолагу в национальный парк, где заодно полюбоваться на брызги водопадов. Автомобиль лавировал меж лугов и холмов, а я — меж своих вопросов.

— Мы провели совсем немного времени вместе, но вы сильно повлияли на меня. Я благодарен вам за простые вещи, которые укрепились в голове, но есть еще несколько моментов, которые мне хочется прояснить.

— Валяй.

— У вас прекрасная семья, с которой стоит брать пример. Наверняка вы хотя бы немного разбираетесь в женщинах. Как нужно себя вести, чтобы со временем не разонравиться мужчине?

— У двух полов разная природа. Женщина играет внутрь, мужчина вне. Женщине лучше подчиняться мужчине, этим его и победить. Любовницы покоряются, а жены ведут себя непокорно — поэтому вторым не дарят таких подарков, как первым. Когда женщина сердится, то подавляет мужской фактор, и он становится неуверенным в себе. Надо держать мужчину в половинчатом насыщении, но всю жизнь это делать тяжело. Все чувства идут по одному и тому же сценарию — голод, насыщение, пресыщение, отвращение. Важно построить семью, не доходящую до третьей стадии.

— А зачем строить семью?

— Чтобы очиститься через нее и восстановить свои отношения с Богом.

Я не мог сказать, похоже ли это на правду. Дорога завиляла, но мы ехали уверенно, строго справа от двух желтых полос. Колосья вылезали из полей и свешивали свои головы над проезжей частью, деревья трепетали на ветру, провожая нас зелеными шевелюрами. Из-за горизонта постепенно вылезали серые горы, припорошенные облаками.

Я же совершенно не замечал этого. Сейчас все мои вопросы звучали с одной целью — отвлечься. Думал я о другом. Если эта идея, которую озвучивал Александр двумя днями ранее, работала, становилось очевидно, почему камера исчезла. И дело было не в том, что ее взял уборщик бассейна, сотрудник коммуны или житель соседнего дома. Пространство само отняло у меня ее. За то, что я вынимал из него еду в Китае. Теперь мы были квиты. Несмотря на это, в потерю всех остросюжетных роликов было тяжело поверить, и я раз за разом прокручивал моменты пропажи в голове, надеясь, что через пару дней найдется если не вся камера, то хотя бы флеш-карта.

На следующем повороте мне стало резко противно оттого, что крал еду в Китае. Об этом не знал никто, кроме Наташи и меня. Я крал немного, только чтобы прокормиться, и не ставил целью разорение магазинов. Можно было не придавать этому никакого значения, стереть никому не нужную информацию из своей памяти. Но теперь, как сильно я ни хотел этого признавать, стало понятно, что ничего не исчезает бесследно. Мой уровень благосостояния стремительно падал.