Вокруг света за 100 дней и 100 рублей - Дмитрий Иуанов

Я посмотрел в глаза мужчине. Его зрачки надувались ужасом, как воздушный шар гелием, и были готовы вот-вот взлететь в космос. Вокруг глаз проступила жидкость, смесь пота и слез. Он висел, вцепившись своей рукой, волосатой, жилистой и опытной, в мою руку, тонкую, дрожащую и приезжую. Борода, прикрепленная к широкой шее, елозила по земле и вбирала тучи пыли. Его ноги только что заглохли, словно плавники выпавшей на берег рыбы, сначала отчаянно болтавшиеся, а потом в безнадеге поникшие. Слюна потекла по правой щеке, он столкнул ее вниз языком и вместо тысячи слов вымолвил: «Please». Я еле кивнул, переплелся с ним пальцами, надел на правую руку GoPro4 и начал снимать.

Солнце аккуратно поцеловало горизонт. Лучи полетели по водной глади, изредка ударяясь о волны, и врезались в Золотой Мост и гору над нами. На ней стали кучковаться люди, щелкать нас на фотоаппараты и делать селфи на фоне горемык. Собралась толпа человек из пятидесяти, каждый то и дело интересовался: «Do you need a help?» «Ясен красен!!!» — орал я что есть мочи, после чего мне отвечали, что волноваться не стоит, ведь 911 они уже вызвали. Женек, недавно уплетавший за обе щеки рис, подбежал к краю горы, но протянул: «Не, чувак, я не такой псих. Постараюсь что-нибудь придумать, но вниз точно не полезу». Несколько человек остановились рядом с ним, стали размашисто трясти руками, но помогать не решались. Я тащил здорового мужика один, уцепившись рукой за траву. Он был в три раза меня старше и раза в два тяжелее. Ладонь стала покрываться потом.

— Пожалуйста, не отпускай мою руку. Если ты расслабишь пальцы, я погибну, — медленно прошевелили его скривившиеся губы.

— Не паникуйте, сэр. Все под контролем, — выдавил улыбку я, смотря на срывающиеся из-под ног мелкие камни, летевшие в окаянную океанную пропасть.

Мы висели уже минут десять, а может, тридцать. Я впился в момент всем сознанием и попытался прочитать свои мысли. Там, глубоко внутри, в темноте не было страха сорваться или желания помочь кому-то остаться в живых, не было просьбы о помощи или намерения поскорее упасть. Сама идея расшифровки чувств стала до боли абсурдной — никакие описания не подходили. Меня никак не звали, у меня не было возраста, координаты во времени или в пространстве. Было так тихо и спокойно, что я отчетливо мог дотянуться восприятием до любого волоса на голове и расслышать шум крови в капиллярах. Он был обширный и размеренный, булькающий и слегка трепещущий — в такт пульсу. Шум накатывал волной и отпускал, и накатывал вновь. Бульканье становилось отчетливее и стало больше походить на далекий рев заводящегося мотоцикла. Я прислушался — грохот раззадоривался с каждой секундой и захватывал все мое восприятие, от пят до макушки. Он начал напоминать автоматную очередь или шум лопастей воздушного судна. Наконец из-за горы с ревом льва вылетел здоровенный вертолет и направил огромный белый прожектор на нас. Да ну на хрен! Вертолет!

Тут я понял, что что-то пошло не так. Сегодня был день моего рождения, я ехал в кругосветное путешествие за 100 дней вообще без денег. Это был третий день пребывания в США, за спиной красовался мост Золотые Ворота, а вокруг закат взрывался палитрой всех выдуманных цветов. Только что я ел лапшу, а сейчас одной рукой держал над пропастью мужика под улюлюканье толпы, и чтобы зрителям было видно лучше, на меня прямо с небес направили свет. Мир сошел с ума или выписал мне главную роль в голливудском блокбастере. Я попытался сильно-сильно прикусить зубами нижнюю губу и проснуться. Ничего не вышло, пошла кровь. Я был жив.

Рука мужика остолбенела. Он вцепился мертвой хваткой в мою левую кисть как в спасительный крест. В шоковом состоянии он не мог разжать пальцы и отпустить меня. Стало ясно, сегодня мы вдвоем — либо вместе выживем, либо вместе полетим к чертям.

— Я больше не могу. Силы уходят.

— Все олрайт! Просто держите мою руку. Постарайтесь нащупать ногами что-нибудь жесткое и встать на это. — Уму непостижимо, из каких закромов у меня вылетала решительность. — Еще немного, приедут спасатели и нас вытащат. Эй, наверху! Помогите же кто-нибудь!

— Ребята, потерпите еще чуть-чуть. Спасатели в пути! — долетело с горы.

— Вот видите, все в порядке. Держитесь.

Мужик потянул вниз. Я въелся пальцами правой руки в траву. Вертолет подлетел ближе и загромыхал лопастями прямо перед лицом. «Don’t panic, just don’t panic», завертелось на языке.

Трое людей в форме и касках протиснулись сквозь толпу, перемахнули через забор и побежали вниз с холма. Было неясно, кто это, но такой уверенностью точно должны были обладать спасатели. Я выдохнул — сейчас все закончится. Ребята остановились у обрыва, посмотрели вниз, цокнули, покачали головой и присели.

— Здравствуйте, спасатели! Как вам идея помочь мне вытащить этого мужика?

— Добрый вечер! Мы сожалеем, но спускаться вниз очень опасно. У нас нет веревки и необходимой экипировки, поэтому надлежит дождаться службы пожарного департамента, — посетовал самый бородатый.

— Вы шутите? Три здоровых детины и не можете помочь?

— Нет. Give us two minutes, please.

— Что они говорят? — спросил меня мужик.

— Эти спасти не могут, надо дождаться следующих, черт бы их побрал. Упритесь ногами и второй рукой хотя бы во что-то.

— Я не могу держаться! Совсем ослаб! Не могу!

Мужик резко дернулся вниз на фут. Моя рука двинулась с ним и натянулась струной. Толпа сверху ахнула.

— Послушайте, вы. Не паникуйте. Доверьтесь мне. Я вас не отпущу. — Мои стеклянные глаза готовы были треснуть. В жизни не мог представить, что когда-нибудь придется говорить такие слова, да еще на английском языке. — Эй, вы — девять-один-один? Спасать сюда приехали или штаны протирать?

— Сэр, успокойтесь. Дайте нам две минуты, только две минуты.

На моей руке синими реками проступили вены. Сцепление между нашими кистями уменьшалось пропорционально нарастающей панике. Стало понятно, что наступает крах. Мужик обнажил черные зубы и выплюнул комок земли.

— Парень, у меня весь рот в пыли. Больше не могу держаться. — У него стали закрываться глаза.

— Заткнись ты в конце концов, твою ж мать! Ты совсем придурок? Не думай о земле, не думай о своем гребаном рте! Просто держи меня за руку и подумай о своей жизни, тупой ты идиот! Ты сейчас либо пойдешь на хер, либо сдохнешь!

Никогда до этого я не поднимал голоса на незнакомых людей в несколько раз старше меня. Мужик в мгновение окреп, перестал хныкать и уперся коленями в землю с новой силой. Его зубы скрежетали так сильно, что, казалось, могли заглушить вопль вертолета. Я и так говорил по-английски неважно, а в тот момент все слова выскочили из мозга и давно попадали в океан. В спасателей из моего рта вулканом начали выстреливать сначала английские матерные слова, а потом увесистые грозди первосортного русского мата. Я держал рукой мужика над скалой и материл каждого из спасателей, материл всю толпу на горе, материл тараторящий под ухом вертолет, материл долбаный Голден Гейт и всю американскую идеологию жизни. Никто в округе не знал русского, но каждый до мельчайших подробностей понимал, что я о нем и всем этом думал. Вокруг замолчали все, только вертолет шумел, и я орал благим матом на весь Сан-Франциско.