Почему им можно, а нам нельзя? Откуда берутся социальные нормы - Мишель Гельфанд

В процессе развития каждая культура занимает определенное место на шкале «жесткость – свобода» в соответствии с особенностями своей экологии и истории, включая угрозы, мобильность населения и степень этнокультурного многообразия. Некоторым группам приходится ставить принуждение выше свобод, а другие могут отдавать приоритет свободам, а не принуждению. Это вполне оправданно: группе нужно выбирать направление, идеально соответствующее ее среде обитания.

Но иногда общества заходят в каком-то из направлений слишком далеко, то есть становятся чрезмерно жесткими или свободными, что может негативно сказаться на их функционировании как в психологическом плане, так и в экономическом. Мы с Джесси Харрингтоном и Павлом Боски установили это, собрав и проанализировав показатели благополучия более тридцати разных стран. Обнаружились интересные вещи – так, крайне жесткие и крайне либеральные страны отличались самым низким уровнем удовлетворенности жизнью и самым высоким процентом самоубийств. По сравнению с ними страны, не находящиеся на краях шкалы «жесткость – свобода», демонстрировали более высокую удовлетворенность жизнью и меньшее число самоубийств. Такая же картина была и с депрессией. Разумеется, на удовлетворенность людей жизнью влияет множество факторов, однако анализ данных показывает четкую закономерность: и в самых жестких, и в самых свободных странах показатели удовлетворенности жизнью ниже, а процент самоубийств выше. В статистике это называется криволинейная связь.

Учитывая, что умственное здоровье тесно связано с физическим, на следующем этапе мы проверили, насколько полученные нами результаты справедливы в отношении физического здоровья. Мы изучили данные о средней продолжительности жизни и выяснили, что даже с поправкой на экономическое неравенство стран очень жесткие и очень свободные нации отличаются самыми низкими показателями средней продолжительности жизни. В жестких Пакистане, Индии и Турции средняя продолжительность жизни составляет 69, 73 и 74 года соответственно. Напротив, в умеренных странах средняя продолжительность жизни была выше. Например, во Франции, Испании и Великобритании она колеблется между 80 и 82 годами.

В наиболее жестких и свободных странах наблюдается также самая высокая смертность от сердечно-сосудистых заболеваний и диабета. В жестких Пакистане, Индии и Китае она составляет 422, 335 и 286 случаев на 100 тысяч населения соответственно. То же относится и к весьма свободным культурам: в Эстонии это 351, в Бразилии – 265, а Венгрии 329 случаев на 100 тысяч населения. Сравните эти цифры с показателями смертности от сердечно-сосудистых заболеваний и диабета в более умеренных странах – 129, 113 и 134 случая на 100 тысяч населения в Италии, Испании и Великобритании соответственно.

Кроме того, относительная жесткость страны увязывалась с ее политической нестабильностью и экономическим положением. Согласно аналитическому отделу британского журнала The Economist, угрозы политической стабильности обычно сопровождаются насилием и беспорядками, даже если попытки свергнуть существующий режим оказываются безуспешными. И вновь мы выявили наличие криволинейной связи между дилеммой «жесткость – свобода» и политической нестабильностью: последняя выше в излишне жестких или свободных странах. В 2009-2010 годах риск политической нестабильности был высоким в Венесуэле, Украине и Греции – странах свободной культуры. В последующие годы этот прогноз оправдался для каждой из названных стран. Считалось также, что риск политической нестабильности высок для некоторых из стран самой жесткой культуры – Турции, Малайзии и Пакистана. Попытка переворота в Турции состоялась всего пару лет спустя, как по подсказке. В таких странах, как Великобритания, Австрия и Бельгия, риск политической нестабильности, наоборот, невысок. Наиболее жесткие и наиболее свободные страны показывают также самый низкий ВВП на душу населения.

Данные однозначно свидетельствуют: и чрезмерное принуждение, и чрезмерная свобода в стране негативно сказываются на ее показателях, включая удовлетворенность жизнью, депрессивность, процент самоубийств, среднюю продолжительность жизни, смертность от сердечно-сосудистых заболеваний и диабета, ВВП на душу населения и риск политической нестабильности. Все эти социальные результаты тесно взаимосвязаны и могут быть усреднены в общую оценку благополучия.