Почему им можно, а нам нельзя? Откуда берутся социальные нормы - Мишель Гельфанд

Природные катаклизмы не единственная опасность, перед лицом которой сплачиваются группы людей. Как мы уже знаем, обычно сплоченность нации становится реакцией на некую внешнюю угрозу, прежде всего вооруженную агрессию.

Конечно, в истории Америки есть немало трагических страниц. С прибытия первых колонистов в XVI веке начались ожесточенные конфликты между индейцами и белыми переселенцами, в итоге приведшие к массовому уничтожению туземного населения. На американцев нападали и на их собственной земле – примерами тому Война за независимость, Пёрл-Харбор, теракты 11 сентября и во время Бостонского марафона. Однако после обретения независимости и Англо-американской войны 1812 года страна не сталкивалась с какой-либо продолжительной агрессией или оккупацией со стороны иностранного государства. Однако, несмотря на название страны, на протяжении ее более чем двухсотлетней истории в отношениях между «соединенными» штатами то и дело возникали конфликты и обострения.

Ярким примером является Гражданская война. В XIX веке на американском Юге нарастали настроения против «оккупации» войсками северян, имевших диаметрально противоположные взгляды на управление государством. В 1861 году Юг и Север вступили в самую кровопролитную в истории государства войну, в результате которой жесткая культура Юга лишь укрепилась. Южане считали необходимым защитить «самобытный институт» своего региона – то есть рабовладение, – как неотъемлемую часть аграрной экономики. Они полагали, что попытки северян покончить с рабством являются прямой угрозой их образу жизни и существованию как таковому.

Понятно, что в результате победы Союза больше всего должны были потерять южные штаты, сильнее других опиравшиеся на рабовладение. По этой логике в наши дни они должны быть жестче, чем южные штаты, не столь сильно зависевшие от использования рабского труда. И это действительно так. Налицо строгая зависимость между долей семей, владевших рабами по данным переписи населения 1860 года, и современным уровнем жесткости культуры штата. В самых жестких южных штатах, таких как Миссисипи, Южная Каролина и Джорджия, было значительно больше рабовладельческих семей, чем в более свободных, таких как Делавэр и Мэриленд.

С окончанием войны подозрения южан полностью оправдались. Лишившись рабского труда, южные штаты оказались перед лицом экономической катастрофы. Кроме того, поскольку военные действия шли в основном на Юге, эта часть страны лежала в развалинах. Ожесточенные стычки случались даже спустя несколько лет после окончания войны, и на Юге постоянно находилась двадцатитысячная армейская группировка северян с целью отслеживания и подавления эпизодических рейдов южан-повстанцев.

Помимо послевоенной разрухи на своей и без того экологически нестабильной территории Юг оказался перед лицом развала существовавшей прежде строгой общественной иерархии. Отмена рабства, а позже энергичные усилия федеральных властей по десегрегации всей страны подорвали основы общественного устройства Юга. Во избежание бытовых проявлений неприязни между различными группами населения люди следовали негласным правилам социального взаимодействия, обозначая с их помощью свое место в структуре общества. Повышенное внимание южан к этикету сглаживало социальную напряженность на бытовом уровне, однако под покровом внешних приличий бурлила очевидная классовая рознь. «Южане рассматривали правила хорошего тона и приличия в качестве важнейшего инструмента для поддержания общественного порядка и, как это ни парадоксально, полагали, что стремление сохранить эти нормы служит оправданием насилию», – поясняет профессор Чарлз Реган Уилсон, занимающийся исследованиями Юга в Миссисипском университете. Сегодня правила приличий, предписывающие проявлять доброжелательность, отправлять благодарственные открытки и говорить «сэр» или «мэм», – не просто милые южные обычаи, а бастионы общественного порядка и стабильности.

Спустя почти два века воспоминания о проигранной Гражданской войне бередят память Юга – взять хотя бы традиционные реконструкции знаменитых сражений или законы об охране памятников конфедератам, принятые в Алабаме, Северной Каролине, Джорджии и Теннесси. Если другим американским регионам зачастую приходится напоминать об их прошлом, то «на Юге призраки былого остаются сильны и в XXI веке», – пишет почетный профессор литературы Юга в Университете штата Джорджия Томас Макхэни. «Поражение в Гражданской войне заставило многих белых южан вновь и вновь мысленно возвращаться к тому, что представляла собой жизнь Юга до начала войны, и это оказало большое влияние на формирование особой южной идентичности», – продолжает он. Воспоминания о Севере как о грозном враге возрождают в южанах представления о существовании некой постоянной угрозы и дополнительно подкрепляют жесткость культуры. Такие «шрамы» остаются надолго.