Проблемы пищеварения. Какие задачи скрываются за желудочными и кишечными симптомами - Роберт Хессль

Символически слепая кишка представляет собой тупик, который человечество давно покинуло. Вероятно, это наследие глубокой древности, когда человек мог переваривать целлюлозу и полностью усваивать ее энергию. Сегодня целлюлоза обрабатывается в толстом кишечнике путем брожения, а полученная энергия используется всего лишь для того, чтобы поддержать (осветить) «адское действо». Травоядные существа – например, коровы – имея длинную слепую кишку, получают много энергии из этого дешевого материала и прекрасно за счет нее существуют. Наверное, было неплохо, когда и человек довольствовался такой пищей. Однако эти времена остались далеко позади, а о пройденной фазе развития нам напоминает слепая кишка. Она является тупиком не только по форме. Для человечества слепая кишка превратилась в тупик по сути (сегодня очень трудно понять, в чем же состоят ее функции).

При диагнозе «воспаление слепой кишки» речь почти никогда не идет о воспалении самой кишки, но чаще всего – о воспалении ее червеобразного отростка (аппендикса). Аппендикс является лимфатическим органом, поэтому его также называют кишечной миндалиной. Опыт показывает, что в этом специализирующемся на обороне лимфатическом органе часто разгораются вооруженные конфликты – воспаления. Если принять во внимание, что и аппендикс формально (по своему строению) является тупиком, то его воспаление – это «конфликт тупика в тупике». Образно говоря, в червеобразном отростке «заводится червь». Опасность заключается в возможном прорыве стенок аппендикса, чреватом воспалением брюшины (перитонитом), которое представляет реальную опасность для жизни. Поэтому во избежание малейшего риска при подозрении на аппендицит больному делают операцию. С одной стороны, это кажется вполне гуманным. Однако следует задуматься, что ни в какой стране, кроме Германии и подающих нам пример США, подобные операции не делают так часто. Опыт российской медицины показывает, что такие воспаления вполне можно лечить консервативно, и нет никакой нужды в «поголовном» проведении операций.

Очевидно, что конфликты в теневой сфере заставляют нас нервничать особенно сильно. Мы не хотим даже попытаться разрешить проблему, предпочитая вырвать ее с корнем.

Каждый конфликт, опустившийся на уровень тела, вызывает воспаление в месте, символически соответствующем его теме. Коммуникационные конфликты имеют тенденцию проявляться в области легких, мировоззренческие – в печени, а конфликты, связанные с темой защищенности, – в области органов пищеварения. С этой точки зрения любое воспаление, как и вообще любой телесный симптом, представляет собой манифестацию тени^[55]. Воспаление в слепой кишке имеет еще большее отношение к тени, так как сам толстый кишечник является теневым царством организма. То есть речь идет о неосознанном конфликте, связанном с самой тенью. То же самое справедливо и по отношению к язвенному колиту. В случае со слепой кишкой особенным обстоятельством является то, что неосознанный конфликт развивается в тупике, ведущем, в свою очередь, в тупик. То есть все происходит в стороне и на некотором удалении от главного потока жизни. Соответственно, и путь к осознанию также предстоит неблизкий.

События разворачиваются в пограничной области между «невинным миром детства», который человек уже покинул, и «опасным царством взрослых», которое ему предстоит завоевать. Детский мир соответствует прошлому – тому «старому доброму времени», которое, стоит только в нем задержаться, обязательно заведет в тупик. Царство взрослых – это тот мир, в котором придется в полной мере столкнуться с полярностью, а значит, и с тенью. Аппендицит зачастую является первой настоящей схваткой с тенью «не на жизнь, а на смерть» (по крайней мере, раньше болезнь представляла именно такую опасность).

Необходимо выяснить, с чего начинается конфликт. В воспаленном червеобразном отростке, который хирург извлекает на свет божий, почти всегда обнаруживаются непереваренные частицы пищи, иногда такие, которые и невозможно переварить, – например, косточки от фруктов. Символически все непереваренное соответствует тому, с чем человек не справился, а косточки олицетворяют центр, ядро такой проблемы.

При превращении ребенка во взрослого человека речь идет именно о том, чтобы постепенно продвигаться к ядру – постигать суть вещей, учиться проглатывать и переваривать твердые куски. Главной темой конфликта при аппендиците является борьба при переходе от детства к миру взрослых. Но суть конфликта заключается в агрессии. И в самом деле, переходный период – это то время, когда ребенок должен опробовать свое оружие. Если на духовном уровне это у него не получается, импульсы оседают в тени и проявляются в соответствующих участках телесного уровня. Лимфатические органы (защитная система организма) в первую очередь становятся вынужденными площадками таких «вытесненных» войн. Воспаление миндалин соответствует столкновениям с верхним миром, а воспаление слепой кишки – с темами нижнего мира и, прежде всего, с тенью. Слепая кишка с червеобразным отростком символизирует детство человечества. Ее воспаление, следовательно, говорит о том, что борьба идет вокруг темы детства. Тоска по «старому доброму времени»: естественной заботе старших, отсутствию ответственности и необходимости осознанно выражать агрессию – тянет человека назад. Разразившаяся «на территории детства» война опустошит этот уютный мир и сделает его менее привлекательным, приближая этим вынужденный шаг в мир взрослых. В конечном итоге то же самое делает и хирург. Когда он отрезает «последний оплот детства», пациент вынужден искать новую сцену для противостояния. В идеальном случае он выберет широкое поле сознания. В худшем – найдет новое место битвы в собственном теле.