Проблемы пищеварения. Какие задачи скрываются за желудочными и кишечными симптомами - Роберт Хессль

У ощущения «кома в горле» (другое название – globus istericus), в отличие от предыдущих симптомов, нет анатомических причин. При этом важность этого симптома повсеместно признается, в особенности психосоматической медициной.

Глобус – это «модель мироздания». Мы не погрешим против истины, если скажем, что человек, которого преследует симптом globus istericus, стремится запихать в рот весь мир, но затем не может его проглотить. Говоря проще, человек внутренне закрыт для собственных жадных притязаний.

Возникает некий пассивный компромисс: человек не хочет ни проглотить, ни выплюнуть «наполовину съеденное». Таким образом, от кома в горле невозможно избавиться, несмотря на постоянные попытки откашляться и сплюнуть. Психоаналитики совершенно справедливо говорят о том, что в этом случае побудительный импульс и защитная реакция ведут закулисный торг. Они возникают одновременно и блокируют усилия друг друга «где-то посередине». Мир застревает в горле. С одной стороны, человек никак не может насытиться по горло и живет во власти желания. С другой стороны, он полон страха, который также селится в горле.

Психоанализ по Фрейду ограничивается рассмотрением сексуальной символики и рассматривает чужеродное тело, якобы застрявшее в горле, как олицетворение полового члена. Интерпретация звучит следующим образом: человек боится отдаться (отказывается принять в себя половой член партнера), хотя в подсознании страстно желает этого. Немецкая идиома «лягушка в горле» также отсылает нас к подобному толкованию, так как скользкое земноводное с древних времен считается символом плодородия и сексуальности. Тот факт, что среди людей, страдающих от симптома, женщин в три раза больше, чем мужчин, также говорит в пользу интерпретации по Фрейду.

Термин globus istericus (в дословном переводе с латыни – «мир истерический») для обозначения этого симптома появился в девятнадцатом веке, когда он считался признаком невротической болезни, что вполне соответствовало жеманному духу того времени. «Истерический мир», без сомнения, одна из лучших метафор, характеризующих все девятнадцатое столетие.

Безусловно, полярность на уровне сексуальности – одна из центральных болезненных тем этого мира, но все же не единственная. Проводящие пути могут переполниться и чем-то другим. Горло может вздуться не от избытка удовольствия, а от гнева. Длительное раздражение и кашель подтвердят это. Но, какой бы ни была конкретная причина, задача больного заключается в том, чтобы осознать наличие преграды на границе физического и духовного уровней. Нужно понять, из чего состоит вставший поперек горла ком, – чего именно больше не хочется. Необходимо научиться противостоять как страху «переесть», вкушая от мира, так и жажде «отъедать» от него все больше и больше.

Часто человек откашливается перед тем, как заговорить, как бы расчищая путь словам. И в этом случае главное – не откашляться, а сказать (возможно, выразить свой протест). Смысл задачи в том, чтобы отказаться от вялотекущего компромисса и от невнятной позиции по отношению к миру перейти к четким «да» и «нет». Только после этого можно достигнуть того серединного места, о котором мы уже говорили в начале книги. Надо вспомнить и принять слова из Святого Писания: «Ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих»^[18]. Только после этого путь поведет в сторону рая, где все противоположности сходятся в Единство. Так из компромисса рождается гармония^[19]. Иными словами, лишь тот, кто умеет говорить «нет», может сказать и «да»; и только тот, кто признает крайности, может найти между ними середину.