Беременность. Роды. Первый год жизни. Ответы на самые важные вопросы будущей мамы. Разговор с доулой - Марьяна Олейник

Желание родить только естественно кроет в себе страх кесарева сечения. И если посмотреть, что со мной было бы, если бы оно-таки случилось, первое, с чем я сталкиваюсь – это с гибкостью, с признанием, что моя жизнь не настолько в моих руках, как мне бы того хотелось. И стала бы уже сейчас приживаться с ощущением смирения, своего истинного размера в реальности, где я не огромная, уступая место кое-чему большему…

6. Поиск примеров

Хорошим способом смягчить степень тревоги может стать поиск историй, у кого случилось то, чего вы так сильно боитесь, и посмотреть – как они с этим справились, увидеть, как они с этим живут. Можно доброжелательно поспрашивать их об этом – люди охотно делятся историями своей силы. Ищите тех, кого не поцарапало, кого не исказило, изменило – да, вырастило – да. Ищите истории силы, а не слабости.

7. Что я могу сделать прямо сейчас?

Иными словами, профилактика. Если, отвечая на пункт 2, вы не нашли реальных признаков того, что это может с вами случиться, можно выполнять какие-то действия для профилактики – здоровый образ жизни никому не повредит в любом случае.

Если же есть объективные тенденции к негативному сценарию, то опять же делайте все, что в ваших руках. Но помните: в ваших руках – лишь половина ответственности. Еще есть то, что можно назвать обстоятельствами, жизнью, волей Бога, судьбой – у каждого своя вера. Но попросту говоря – это просто жизнь. В конце концов, и у вашего ребенка может быть свой жизненный путь. Умея принимать тот факт, что его жизнь с самого начала уже может оказаться не такой, какую вы ему запланировали, вы тренируете умение – принимать своего ребенка таким, какой он есть, давать ему воздух и свободу.

8*. Пункт со звездочкой. Не хочу ли я на самом деле того, чего боюсь?

Этот пункт, конечно, не для всех. Но прочитайте и его, честно сверяясь с собой, не откликается ли что-то в глубине души?

Бывает так, что мы чего-то настолько боимся, что только и делаем, что думаем об этом, представляем, как это случится. Но если вчувствоваться в то, что при этом с нами происходит фоново, можно словить себя и на притяжении, на каком-то сладостном отношении к ситуации и каком-то удовольствии от разыгрывания ее у себя в голове. Это может показаться странным, и потому эту мысль захочется выгнать сразу. Как так – я могу хотеть кесарева? Бред же, я ведь действительно этого не хочу и боюсь! Как так – я ведь не хочу… смерти своего ребенка?

Конечно, нет. Вы, правда, этого не хотите.

Но бывает так, что какое-то следствие этого страшного сценария вы хотите, и даже очень.

Например, я, как говорила уже, очень боялась кесарева. Но в какой-то момент словила себя и на одновременном желании его. Удивилась, задумалась, посмотрела, а что там. И увидела, что если бы у меня было кесарево, то ребенка бы, конечно, разлучили со мной. И были бы трудности с грудным вскармливанием. И не было бы импринтинга. И я бы вдвойне носилась бы с малышом, как бы пытаясь отогреть его и додать то, чего не было. И вдруг поняла, что это так я носилась бы со своим внутренним малышом, пытаясь, сублимируя, согреть саму себя, недополучившую маму сразу после рождения…

Иногда жуткие фантазии про потерю ребенка скрывают подспудное желание жить свободной жизнью как прежде, заниматься каким-то своим хобби, которому, нам кажется, не будет места в материнстве в ближайшие годы, и нам это очень больно.

Иногда нам хочется какой-то драмы, чтобы получить много внимания и тепла от своих близких.

Это то, что, наверное, можно назвать вторичной выгодой из болезненной ситуации. Только выгода звучит как-то очень осуждающе, а мне хочется в этом месте дать вам принятие, причем вам – самим себе. Явно же – у нас есть какая-то острая потребность, на которую мы себе и права не даем по каким-то причинам, и наше подсознание ищет обходные пути – как бы все-таки эту потребность реализовать, и придумывает вот такой страшный сценарий.

Но мы же можем осознать потребность, признать ее, дать себе право на нее и подумать, какими иными способами возможно было бы удовлетворить ее, напитать себя по этому аспекту, не выплачивая параллельно такую большую цену? Расклеить страшную ситуацию и нашу потребность в ней. А расклеив, включить творческий подход на уровне сознания. И страху тогда необязательно реализовываться.

Желание отогреть себя мамой – важно признать и начинать себя любить, заботиться о себе, как раз таки отогревать. Желание заниматься своим хобби ставит перед нами задачу, как можно сохранить его хоть в каком-то виде в нашей жизни с ребенком, пока он еще маленький. Желание внимания часто решается открытой просьбой – о внимании, поддержке и тепле. Нестандартный ход? Но элементарный.

Не бойтесь бояться. Каждый наш страх – это огромный ресурс, вектор нашей потенциальной силы, которую мы боимся ощутить, впустить в жизнь. На расширение и жар – в противовес сжатию и холоду.

Страхов можно не бояться, а пробовать относиться к ним с азартом. Как к подарку, развернув который, можно узнать что-то большее о себе, делающее нас более свободными и полными любви.

Роды: физиологические этапы

Без подобной главы не обходится, наверное, ни одна книга и ни один курс по подготовке к родам. И это правильно: человеку очень важно понимать, что с ним происходит, ощущать себя где-то в пространстве координат и от этого иметь возможность ориентироваться и совершать выбор.

Говорить о норме родов и физиологии сложно, потому что в нашей медицине, выросшей из еще советского времени и во многом сильно отстающей от остального цивилизованного мира, нормы существуют узкие и устаревшие. В роддомах звучат фразы типа «Роды должны…» или «Нам не нравятся твои роды», так, будто роды и в самом деле хоть кому-то что-то должны и уж, конечно, могут нравиться или не нравиться чужому человеку относительно их главных участников – становящейся матери и рождающегося человека.

Медицина классическая имеет одни нормы и свою логическую подоплеку и факты; наука, изучающая естественные роды (так называемая доказательная медицина), где, пожалуй, самой яркой фигурой является всемирно известный Мишель Оден, говорит о совершенно других, куда более широких нормах. Когда я учусь у акушерок из разных индейских племен, представление о норме родов у них оказывается еще шире. В том время как женщина по своему виду – homo sapiens – одинаковая на всей планете.

Классическим примером может послужить тема с безводным периодом: время, которое отводится как безопасное, если воды отошли, а схваток нет, а некоторыми еще и с момента отошедших вод, даже если родовой процесс идет. В разных странах оно колеблется от 12 до 72 часов, а у акушерки из племени индейцев чероки вопрос про время вообще вызвал удивление – она как раз показывала нам слайды с фотографией женщины, улыбающейся совершенно блаженной улыбкой, и сказала, вот абсолютно спокойно: «Это у нее наконец-то начались роды, спустя 12 дней ожидания с момента, как отошли воды».