The Show Must Go On. Жизнь, смерть и наследие Фредди Меркьюри - Лэнгторн Марк

Независимо от того, что писали в газетах, фанаты Фредди начали собираться за пределами Гарден Лодж в состоянии шока и полного неверия. Никто, кроме ближайших друзей, не осознавал истинной степени его болезни. Он только что опубликовал свое заявление, подтверждающее, что у него СПИД, для прессы 23 ноября, а спустя чуть более 24 часов он умер, и стремительность его кончины только усилила их горе. Стали появляться многочисленные букеты цветов, отправленные со всего мира, и их было так много, что они покрыли всю лужайку в Гарден Лодж и могли бы сделать это снова.

Похороны Фредди были запланированы на среду, 27 ноября, в крематории Кенсал-Грин. Хотя он не следовал зороастрийской вере своих родителей, священники в белых одеяниях читали молитвы. Гроб Фредди был внесен под музыку „You’ve Got A Friend” Ареты Франклин, одной из двух его любимых исполнительниц. Композиции его другой любимой певицы, Монсеррат Кабалье, также звучали во время службы. Ее песня „D’Amor Sull’ali Rosee” из «Трубадура» Джузеппе Верди заполнила зал часовни, когда гроб Фредди уносили.

Писатель Рик Скай описал похороны так: «Как и сам Меркьюри, церемония, которую он планировал в течение нескольких недель, тщательно размышляя над деталями, была изумительной смесью яркости и таинственности, свидетельствующей о столкновении двух совершенно разных миров – современного мира рок-музыки и древнего мира зороастрийской религии, в которой воспитывался Меркьюри»^[798].

Служба была частной церемонией, на которой присутстовали лишь родители Фредди, его сестра Кашмира с семьей и его ближайшие друзья, в том числе Элтон Джон, и, конечно же, три оставшихся в живых участника Queen с супругами.

«Я не пошел на похороны, – вспоминает Питер Стрейкер. – Мне было очень грустно, и я скучаю по нему, но я по натуре прагматик, и я подумал: „Ну вот, это все очень плачевно, но что уже поделаешь”»^[799]. Для него эта потеря усугублялась тем, что он не видел Фредди больше года, так как, по-видимому, был исключен из близкого круга его общения, несмотря на то что он был его лучшим другом более 15 лет.

«Когда я звонил, они никогда меня с ним не соединяли, – говорит Питер. – Они просто говорили, что он занят, что он вышел. Фредди дал им инструкции, и Джо следовал им точь-в-точь. Опять же, после того, как он умер, все пришли ко мне на шоу в Уэст-Энде, просили прощения и говорили: «Нам очень жаль, что мы не могли вас соединить». А я отвечал: «Теперь уже слишком поздно, черт возьми». Вот что власть делает с людьми – они не смотрят на то, что вы знакомы с кем-то очень долгое время. Я разговаривал с Джимом Бичем прямо перед тем, как Фредди умер, и сказал: «Я хотел поговорить с Фредди», и Джим сказал: «Почему бы тебе не позвонить ему, он все время говорит о тебе, что он видел твои отзывы по всей стране, какие они все замечательные», и я сказал: «Знаешь, Джим, я не могу позвонить ему сейчас, потому что скоро мой день рождения, в ноябре, и, как я подозреваю, он сразу подумает, что я звоню, потому что скоро мой день рождения, поэтому я не могу», и он сказал: «Ну, позвони», а потом, конечно же, его не стало»^[800].

После службы на территории Гарден Лодж был проведен небольшой прием, чтобы помянуть Фредди, его жизнь и его музыку, с шампанским, теплотой и смехом (хотя Брайан, Роджер и Джон решили уйти оттуда и отправиться на обед вместе, чтобы вспомнить и почтить его память в своей тесной компании). Но внутри всего этого уже закипало недовольство. Джим Хаттон был в ярости, когда ему не разрешили поехать в первом автомобиле кортежа (в автомобиле ехали Мэри Остин и Дэйв Кларк). За ними, в следующем автомобиле, сидел Джим с Джо Фанелли и Питером Фристоуном.

«Мы втроем почувствовали пренебрежительное отношение к себе, – сказал Джим. – Мы были с Фредди и в горе, и в радости во время болезни, и, оказалось, как только его не стало, нас убрали в сторону»^[801].

Но Джим не был единственным, кто был раздражен. В Мюнхене Барбара Валентин была готова приехать на похороны, она даже забронировала авиабилет, когда ей позвонили и сказали, что ей не будут рады. В тот день якобы было место лишь для одной «вдовы», и это была Мэри Остин. А вскоре после похорон Джим разозлился, когда Дэйв Кларк дал интервью в газете, утверждая, что он был наедине с Фредди, когда он умер.

Однако все это отошло на задний план, когда Джим, Джо и Питер узнали, что им больше не разрешат жить в Гарден Лодж. По завещанию Фредди все трое должны были получить хорошее наследство, Джим получал 500 000 фунтов стерлингов^[802] и гарантию того, что он, а также Джо и Питер, могут оставаться в Гарден Лодж в течение неопределенного периода времени. Однако следовало подозревать неладное и раньше. За несколько месяцев до того, в Монтре, Джим однажды вечером беседовал с Тони Кингом, другом Фредди, который составлял им компанию в той поездке. Во время этой дискуссии Джим был несколько встревожен, услышав, что, хотя Гарден Лодж переходил Мэри Остин по воле Фредди, и он настаивал на том, чтобы Джим, Джо и Питер могут оставаться там, создавалось впечатление, что Мэри, похоже, не очень ладит с Джимом.

По словам Тони, в ту ночь Фредди ответил: «Ну, им просто придется как-то с этим разобраться, не так ли?»^[803]. Джим также утверждает: «Я не удивился, услышав, что Мэри меня недолюбливала»^[804]. По завещанию Мэри полагались Гарден Лодж и 50 % от имущества Фредди. Однако нигде в завещании Фредди не предусмотрел, чтобы Джим, Джо и Питер имели право оставаться в доме. Они получили уведомление, что в течение трех месяцев им нужно найти себе другое жилье. Джим Бич подтвердил, что пожелания Фредди заключались в том, что они могли оставаться в Гарден Лодж, но эти условия не были юридически подтверждены, поскольку он не включил их в свое завещание: следовательно, они должны были выселиться к 1 марта 1992 года.

«Нам больше некуда было идти, – сказал Питер Фристоун, – и нам требовалось время, чтобы обо всем позаботиться. Мы бы с удовольствием поскорее ушли. Поведение Мэри, конечно же, расстраивало»^[805].

В интервью 2000 года Мэри преподнесла несколько иной вариант событий: «Я чувствовала себя не в силах справиться с ситуацией. Персонал Фредди был для меня как семья, но после его смерти большинство из них ушло, потому что он был так великодушен по отношению к ним. – Она продолжила: – Некоторые же считают, что дом, скорее, принадлежит по праву им. Люди, как будто жаловались на то, что он оставил его мне»^[806].