Теодосия и последний фараон - Робин Лафевер

– Расспрашивали тех, кто живет поблизости? Обошли все дома в Карнаке?

– Разумеется, – кивнул разведчик. – Никто ничего не видел и не слышал.

– Что само по себе довольно странно, – пробормотал Хальфани.

Тот разведчик, что был пониже ростом, шагнул вперед и вытащил из складок своей одежды какой-то сверток.

– Вот, пожалуй, единственное, что нам удалось найти.

Он развернул тряпку, и мое сердце болезненно сжалось. Это был Сефу, безжизненно лежавший на руке разведчика.

Не задумываясь о том, что я делаю, я бросилась вперед.

– Сефу! – Разведчик удивленно посмотрел на меня. – Он мертв?

– Да, эта бесполезная тварь сдохла.

– Он должен был присматривать за нашим фараоном, – сплюнул на землю другой разведчик. – Со своим заданием он не справился. Пусть его сожрут шакалы.

Державший Сефу разведчик размахнулся и отшвырнул обезьянку далеко в сторону.

– Нет! – прошептала я и бросилась к бедному мертвому Сефу. Они с Гаджи были друзьями не разлей вода, и если Сефу не уследил за своим хозяином, это не его вина. Маленькая обезьянка, что он мог сделать против могучих Змей Хаоса?

Пока остальные продолжали разговаривать, я пробралась сквозь толпу в сторону. Быстро оглянувшись, я убедилась в том, что за мной никто не наблюдает, все слушали рассказ следопытов, и я поспешила к неподвижно лежавшему на песке Сефу. Наклонилась, подняла его, уложила на ладони, приложила палец к груди Сефу, там, где должно было биться сердце обезьянки. Оно не билось.

– Что вы делаете, мисс Трокмортон?

Я подняла голову и увидела стоящего передо мной майора Гриндла.

– Они с Гаджи были большими друзьями, Сефу верой и правдой служил мальчику. Он заслуживает того, чтобы его похоронили как положено.

Я не стала говорить майору, что умираю при мысли, что то же самое могло случиться и с моей кошкой.

Майор оглянулся через плечо на толпу и заметил:

– Боюсь, что похороны обезьянки – не самое важное из того, что нам сегодня предстоит.

– Неправда, – заупрямилась я. – Как они могли так поступить с бедной обезьянкой? И вообще, чего они ждали от Сефу? Что он заменит их всех?

Я удивилась, обнаружив, что мои щеки залиты слезами. Я переложила Сефу в одну руку, другой стерла с лица слезы, смущенно опустила голову, повернулась и пошла к своему шатру.

Зайдя в шатер, я нашла маленькую подушку и положила на нее обезьянку – тельце Сефу неловко раскинулось, и я наклонилась, чтобы поправить ему лапки.

Но минуточку, минуточку! Если Сефу мертв, почему его тельце до сих пор не окоченело? И не заледенело. У мертвого оно должно быть холодным, разве не так? Я притронулась к животику Сефу. Его кожа была прохладной, но не ледяной, как у мертвого. А что, если он еще жив?

За моей спиной негромко хлопнул полог шатра.

– Что вы делаете? – спросила вошедшая в шатер Сафия.

– Ухаживаю за обезьянкой Гаджи, – ответила я. – Сафия, вы можете дать мне зеркало, которое приносили вчера, когда мы готовились пойти на суд?

– Конечно, – кивнула Сафия и поспешила к выходу из шатра, а я вернулась к Сефу. В моем сердце зародилась маленькая надежда на большое чудо.

Очень скоро Сафия вернулась и принесла медное зеркальце, которое протянула мне.

– Я помню, когда у Гаджи появилась эта обезьянка, – сказала она. – Ее подарил ему Мастер Бубу и взял слово, что Гаджи никогда не расстанется с ней.

Голос Сафии дрогнул.

– Гаджи так и сделал, – сказала я, глядя на девушку. – Они всегда были неразлучны с Сефу. Они оба сдержали слово, которое дали Мастеру Бубу.

Я поднесла зеркало к личику Сефу.

– Что вы делаете? – спросила Сафия.

– Пытаюсь определить, действительно ли он умер. – Пока я говорила, поверхность зеркальца слегка затуманилась. – Смотрите, он дышит!

– Неужели? – наклонилась ко мне Сафия. Я показала ей зеркальце, и девушка радостно кивнула: – В самом деле!

Я осторожно пощупала передние и задние лапки Сефу, пытаясь определить, нет ли переломов. Нет, ничего похожего я не обнаружила. Может быть, у него повреждены какие-нибудь внутренние органы, но как проверить это у обезьянки, я просто не знала. Пусть все остается как есть.

– Его нужно согреть, – сказала я Сафии. – И, наверное, нужно влить ему в рот немного воды.

– Я сейчас вернусь, – сказала Сафия и вновь поспешила к выходу из шатра. Я же взяла одеяла и осторожно укрыла ими обезьянку, поражаясь самой себе. Честно говоря, мы мало общались с Сефу, практически едва замечали друг друга, но сейчас я вдруг почувствовала, что связь между Сефу и Гаджи была очень похожа на то, что связывало меня с Исидой. И сейчас, ухаживая за обезьянкой, я словно ухаживала за ее хозяином, за мальчиком, который вдруг оказался мне очень близок и дорог.

Сафия вернулась с чашкой воды и тряпочкой.

– Вот, – сказала она. – Сейчас я покажу, как мы выхаживаем козлят, у которых шакалы загрызли их мать.

Она свернула тряпочку в тугую трубку и опустила один конец получившегося фитилька в чашку с водой. Когда тряпочка промокла насквозь, Сафия поднесла ее свободный конец ко рту обезьянки, а я осторожно открыла его.

Капля, другая, третья покатились в горло обезьянки. Веки Сефу задрожали, и я едва сдержалась, чтобы не закричать от восторга.

В эту минуту в шатер заглянул майор Гриндл и сказал:

– Мисс Трокмортон? Они уже ждут нас.

Я не сразу поняла, о чем он говорит, – все мои мысли были заняты Сефу.

– А, да, верно. Сейчас иду. – Я посмотрела на Сафию. – Вы присмотрите за Сефу, пока меня не будет?

– Ну конечно. Буду ухаживать за ним, как за своим родным братом.

– Спасибо. – Я поднялась на ноги, разгладила юбки и пошла вслед за майором навстречу своей судьбе.