Васек Трубачев и его товарищи - Валентина Осеева

Ребята, низко пригнувшись к земле, всматривались в каждый уголок.

Девочки, заправив под панамки непослушные волосы и стараясь не мять цветы, продвигались вперёд на цыпочках, напряжённо и молча оглядываясь вокруг. Мазин и Русаков держались вместе. Все места пригорода были ими исхожены зимой на лыжах.

– Вот тут следы зайца были, помнишь? – припоминал Русаков.

– Ладно, не болтай. Не до зайца сейчас, – хмуро останавливал его Мазин. И тут же, указывая на молодую белоствольную берёзу, опоясанную маленькими окошечками, говорил: – Дятловы кольца. Берёзовым соком остроносый лакомился! Я тоже пил. Эх, хорошо!

– А помнишь, как мы… – оживлялся Петя.

– Хватит, ищи стрелу! – сурово останавливал его Мазин.

Васёк подбежал к старому пню. Около него валялись сломанные ветки ёлки. Он присмотрелся к ним ближе. Ёлка была так обломана, что ствол с двумя ветками напоминал стрелу.

На земле были рассыпаны иглы, очевидно счищенные перочинным ножом.

– Булгаков, Одинцов, сюда! – боясь ошибиться, позвал он товарищей.

– Куда направление? Куда направление? – волнуясь, спрашивал Саша.

– Да, направление в лес! Ясно – это указатель, – сказал, поднимаясь с колен, Одинцов.

– Вперёд!

Ребята весело двинулись в указанном направлении.

Лес становился гуще. Валежник царапал коленки, цеплялся за платье. В тоненькие пушистые волосы Вали Степановой вцепилась зелёная колючка. У Лиды Зориной через всю коленку тянулась красная полоса. У многих девочек от крапивы распухли руки, но никто не жаловался. Одна Синицына тихо ворчала, попадая то в крапивное место, то на острый сучок. Её никто не слушал.

Васёк, раскрасневшись от напряжения, старался не снижать строгого командирского тона, чтобы не уронить дисциплину. Сам он, так же как и все ребята, уже чувствовал тревогу. Всем казалось, что прошло уже много времени и другие отряды давно опередили их. Шли молча. Вдруг Синицына нагнулась над муравьиной кучей и, выхватив оттуда три палки, подняла их вверх.

– Стрела, честное слово, стрела! – торжествующе крикнула она. – Вот так лежала!

– Положи! Положи! – в ужасе закричали ребята.

– Трубачёв, она подняла!

– Она спутала направление!

Синицына испуганными, круглыми глазами смотрела на подходившего Васька. Он вырвал у неё из рук палки и наклонился над муравейником. Там остался глубоко вдавленный след, обозначавший стрелу. Васёк выпрямился:

– Указатель найден!.. Синицына, становись в задние ряды!

У ребят отлегло от сердца.

Пристыженная, Нюра Синицына пошла в задний ряд.

Дальше стрелы стали попадаться чаще. Глаза, привыкшие нащупывать их, не пропускали ничего.

Васёк шёл впереди. Найдя стрелу, он молча показывал на неё рукой и торопился дальше.

– Давайте бегом! Нас же много – авось не пропустим, – предлагали некоторые ребята.

– На «авось» нельзя! – доказывала Лида Зорина.

– Мы и так быстро идём! – утешал Саша Булгаков.

Всё шло благополучно. Последняя стрела, вырезанная на дереве перочинным ножиком, вдруг указала направление в такую чащу, где колючие кусты шиповника, сухие ветки и торчащие во все стороны сучья бурелома совершенно загораживали дорогу. Впереди виднелся овраг. Может, не сюда?

– Трубачёв, верно мы идём? – заволновались ребята.

– Всё в порядке. Вперёд! – скомандовал Трубачёв, медленно пробираясь через чащу и защищая рукой лицо от колючих веток.

Ребята беспрекословно двинулись за ним. Овраг был крутой. На дне бежала лесная речушка, неширокая, но быстрая. В тёмной воде не было видно дна.

– Брр… Тут глубоко, – неуверенно сказал кто-то.

– Смеряйте глубину! – зашептали девочки. Коля Одинцов вытащил из хвороста длинную палку, наклонился и стал мерить глубину. Палка, не достигнув дна, вырвалась у него из рук и уплыла по течению. Он поднялся, обескураженный.

Валя Степанова заглянула в тёмную воду и сняла тапочки.

– Надо так надо, – тихо сказала она, ожидая приказа.

– Обследовать берег! – сказал Трубачёв и, пройдя несколько шагов, вытащил из земли белую, свежевыструганную галочку. Это была стрела, воткнутая в землю.

– Направление в землю, – недоумевающе сказал кто-то аа плечом Васька.

– Трубачёв, куда направление? – спросил, нахмурившись, Одинцов.

Васёк кусал губы, глядя на запачканную в земле стрелу.

– Направление в землю, – сообщил он сгрудившимся вокруг ребятам.

– Ничего особенного… Значит, что-то в земле, – заявила Зорина.

Булгаков присел на корточки и стал разрывать руками рыхлую землю. Вместе с комьями земли вылетела спичечная коробка.

– Дай сюда! – протянул руку Васёк.

В коробке лежала записка – приказ по третьему отряду. Ниже стояли: точка-тире-точка-тире…

– Что это? Что это? – заволновались ребята.

– Морзе! – ахнул Саша.

– Азбука Морзе! Азбука Морзе! – зашумели ребята.

Васёк растерялся. Точки и тире запрыгали у него перед глазами.

– Ничего, сейчас разберём… – неуверенно сказал Саша. – Давай сигнал для сбора!

Васёк свистнул. Отряд живо собрался вокруг своего командира.

– Найдена записка. Азбука Морзе. У кого есть перевод?

– У кого перевод? У кого есть перевод? – кричал Одинцов.

Все молчали.

– Что же вы? Мы время теряем! – торопил Саша, потрясая запиской.

– У меня дома есть… – уныло сказал Белкин.

– Ну и беги за ним домой! – оборвали его ребята. Мазин вытянул голову, хмуро посмотрел на записку и почесал затылок:

– Эх, жизнь! Что же мы-то с тобой, Петька!

– Вот так история! – развёл руками Медведев.

– Ребята, ну что же вы, ребята? – обращаясь то к одному, то к другому, умоляла Лида Зорина. – Неужели вы азбуки Морзе не знаете?

– Сама попробуй прочти! – накинулась на неё Синицына.

Васёк не знал, на что решиться. Идти наугад? Искать следующий знак?

– Смирно! – прикрикнул он, чтобы прекратить разгорающийся спор.

Сева Малютин, осторожно прокладывая себе дорогу между ребятами, подошёл сбоку:

– Трубачёв, я немножко знаю. Можно посмотреть?

Саша поспешно протянул ему записку. Малютин раскрыл полевую сумку, вытащил оттуда карандаш и записную книжку.

– Пиши на моей спине, – предложил ему Одинцов.

– Не надо, – сказал Сева. Он внимательно посмотрел на записку, потом заглянул в записную книжку, покусал губы и потёр лоб.