Блин - секретный агент - Евгений Некрасов

– Если вы нарочно, то я пойду, – обиделся

Блинков-младший.

Оперативники переглянулись.

– Мы нарочно? – спросил Николай.

– Как хочешь, – пожала плечами майор Снежко. – Я могу и сказать. Отработанная версия, служебной тайны здесь уже нет.

– Ну так скажите, пускай парень знает, как строятся версии. А то он уже сочинил «Балладу о геройской гибели майора Снежко».

Блинков-младший покраснел. Он ошибался во всем, кроме возраста майора Снежко, и то мысленно прибавлял ему (ему, а не ей!) лет десять.

– Потом расскажешь. Интересно, что ты про меня насочинял, – подмигнула ему невыдуманная майор Снежко. -Подержи-ка бинокль.

Блинков-младший двумя руками взял тяжелый бинокль. Он был привинчен к треноге, но майору и нужна была тренога. Точнее, одна ее

нога.

– Подними повыше… Наклони… – командовала она, вытягивая из ноги складные трубки. Из самой тонкой трубки майор вытряхнула свернутую в рулон бумагу. – Готово, ставь на место.

Бумага оказалась картой, от руки срисованной на полупрозрачную кальку. В центре – Псковское озеро, к северу – Чудское, а вокруг – реки и города. Чем дальше от центра, тем чаще попадались на карте длинные цифры, вписанные тонюсенькими гелевыми ручками, синей и черной. Особенно много их было рядом с названиями крупных городов.

– Невелики суммы, – заметил Николай. Он все уже понял, потому что знал, что такое сто восемьдесят шестая статья, пункт третий. А Блинков-младший изнывал от любопытства!

– Это в долларах, – пояснила майор Снежко и стала показывать Блинкову-младшему: – Первые две цифры – день, вторые – месяц, следующие четыре – время суток, если оно установлено, а если не установлено, то стоят прочерки, остальные цифры – сумма.

– Очень интересно, – сказал Блинков-младший, – но давайте начнем с того, что такое сто восемьдесят шестая статья.

– Извини. Это «Изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг», в нашем случае – долларов. Попросту говоря, фальшивомонетничество. – Палец майора с коротко остриженным ногтем заскользил по карте. – Цифры этого года синие, прошлогодние – черные. Вот дата первого появления фальшивок из этой партии: Петербург, шестое июля прошлого года. А вот последний случай: Великие Луки, ровно неделю назад, в прошлую субботу. На чем строилась версия? В разное время фальшивки появлялись в Ленинградской, Великолукской и Новгородской областях, но чаще всего – в Эстонии. А в Псковской области ни одного случая не было.

– Волк у своего логова не охотится, – вставил Николай. Опять он забежал вперед!

– Совершенно верно, – кивнула майор Снежко. – Только шантрапа побежит грабить соседа, когда на водку не хватает. А матерый уголовник не совершает преступлений там, где живет. Он уедет в другой район или в город, где его никто не знает, сделает свое дело и ляжет на дно. Его будут искать в Новгороде, а он во Пскове. Он совершенно точно во Пскове или где-то поблизости, потому что переосторожничал и выдал себя! – Палец майора обвел Псковскую область. – К северу от Пскова он сбывал фальшивки, к югу сбывал, к западу и востоку сбывал. А в середине чистенько! Значит, его логово здесь.

– В Латвии тоже чистенько, – заметил Блинков-младший.

Майор Снежко откинулась в шезлонге и снизу вверх посмотрела на него.

– А почему? Вопрос был простой.

– Потому что заграница, без документов не въедешь, – ответил Блинков-младший, вглядываясь в карту. Территория Эстонии (тоже ведь не Россия) рябила от меленько вписанных цифр. Было понятно, о чем будет второй вопрос майора. И Блинков-младший нашел ответ даже раньше, чем она успела спросить.

– Катер! – сказал он.

– Умница! – Майор так обрадовалась, будто сама решила эту задачу. Хотя она и решила ее, только давно. – Как ты догадался?

– Вы же сами сказали, что наблюдали за катером. А Эстония на том берегу озера, – Блинков-младший ткнул пальцем в ту сторону, где, по его расчетам, была Эстония. – Катер почти бесшумный, с подводным выхлопом. Идет на полном ходу, и слышно только, как волны разбегаются.

– Не знала, – призналась майор Снежко. – В бинокль смотришь – как немое кино: все без звука.

– Вот, уже ценная информация! Вы вставьте Митьку в донесение, вставьте! – влез Николай, переживавший, что его полковнику влетело несправедливо.

– Да вставлю, Коля! Только без толку, – вздохнула майор. – Еще одна не подтвердившаяся красивая версия… Не сходятся мои циферки. Может быть, у других сойдутся.

– У каких других?! – изумился Блинков-младший. Ему представилось, как все малогрязю-кинские дачники, включая младенцев, сидят на чердаках и смотрят в бинокли.

– А как, по-твоему, я вычислила этот катер? – начала объяснять майор Снежко. – Узнала в водной милиции, кто прошлым летом регистрировал новые катера. Отмела тихоходные, потому что по озеру пограничники плавают, а от них не на всякой посудине удерешь. Потом просмотрела донесения пограничников: да, замечали катер в таких-то и таких-то числах, скрылся на большой скорости. Но даже цвет определенно не указывают: светлый, и все. Осталось у меня восемь светлых быстроходных катеров. Я отмела еще три: один принадлежит отставному адмиралу, другой – вице-мэру, а хозяин третьего сам не знает, зачем купил катер – ни разу его на воду не спускал. А за последними пятью катерами наблюдаю я и еще четверо таких же старых дураков из секции ветеранов милиции. Сами понимаете: действующего оперативника не загонишь на три месяца на чердак.

– Это мы очень хорошо понимаем, – сказал Николай. – Действующий оперативник три месяца у вас на подхвате: продукты возит.

– Я же не могла сама ходить в магазин. Знакомые твоей настоящей бабушки моментально меня раскрыли бы, – возразила майор Снежко.

Замечание полицейского, похоже, окончательно испортило ей настроение. Она поджала губы, как будто застегнула рот на «молнию», и явно не собиралась продолжать.

– Бабуля, – подлизнулся Блинков-младший, – то есть Валентина Степановна, а какие циферки у вас не сходятся?

– Даты. Это просто – сам подумай или у «внучка» моего спроси, – холодно сказала лжебабуля и стала сворачивать свою карту.

Блинков-младший помог ей спрятать карту в треногу. Майор Снежко не проронила больше ни

слова.

– Я перекушу да поеду, – сказал ей на прощание Николай. – Будете свой рапорт передавать?

– Через неделю. Ты же сам просил повременить, – отрезала майор Снежко. – Иди, служивый, не раздражай. Все сделаю, как договорились: и Митьку в донесениях отмечу, и даже перед полковником твоим лично извинюсь. А ты нахал. Нашел, чем попрекнуть: продукты он возил!