Мальчик по имени Рождество - Мэтт Хейг

– Ты придумал День Добросердечия, чтобы почтить память Матушки Плющ. Разрешил свистопляски. Повысил минимальную зарплату. Открыл новые ясли для маленьких эльфов. И парк развлечений. И музей башмаков. Превратил тюрьму обратно в Гостеприимную башню. Твои книги до сих пор хорошо продаются. Не то чтобы мне нравилась вся эта эльфийская чушь про положительный настрой… Ты сдал экзамен на управление санями. И учишь юных эльфов водить оленьи упряжки.

– Кто угодно может сдать этот экзамен! И да, я учу эльфов, но не думаю, что это моя судьба.

Пикси Правды призадумалась.

– Ты спас Малыша Кипа.

– Это было десять лет назад!

– Что ж, возможно, ты немножко почиваешь на лаврах, – мрачно заключила Пикси Правды. – Но эльфы всё равно тебя любят.

– Я знаю. Но так не должно быть. Им нужна цель. Настоящая цель! А я не могу дать им её.

Пикси молча ждала, какая правда придёт ей на ум. Это заняло почти две минуты. На самом деле, даже три. Но в конце концов она заговорила.

– Иногда, – сказала она с сияющими глазами, – тебя любят не за то, кто ты есть, а за то, кем ты можешь стать. Эльфы видят в тебе нечто особенное.

Миика дожевал сыр и шмыгнул по столу, чтобы запрыгнуть к Николасу на колени.

– Надо же, ты ему понравился, – удивилась Пикси Правды. – Обычно он не такой дружелюбный. Заметь, он тоже смотрит на тебя с обожанием. Прямо как эльфы.

– Ты мне нравишься, – тихо подтвердил Миика на мышином наречии. – Хоть ты и не пахнешь сыром.

– Тебя все любят, – повторила Пикси Правды.

И Николас почувствовал, как в его груди зарождается большое тёплое чувство – удивительная смесь волшебства, надежды и доброты. Он вспомнил то, о чём знал уже десять лет. Нет ничего невозможного. Но теперь к нему пришло ещё и понимание, что он попал в Эльфхельм неслучайно. Скорее всего, ему никогда не стать настоящим эльфом. Но сама судьба привела его в волшебную деревню под Очень большой горой. Следовательно, у неё были кое-какие соображения на его счёт.

– Ты умеешь творить добро – и сам знаешь об этом, – сказала пикси.

Николас действительно знал, что умеет творить добро. Оставалось только понять, что именно он должен сделать. Как соединить в себе Николаса и Отца Рождество, волшебное и человеческое. И, быть может, однажды он сумеет изменить не только Эльфхельм, но и мир людей.

Пикси Правды сморщила нос и погрузилась в раздумья. А затем вдруг ни с того ни с сего закричала:

– Подарки!

– Что? – опешил Николас.

– Дарить подарки – вот что делает тебя счастливым. Я же видела, с каким лицом ты вручал мне трубку-гляделку. Нет, твоё странное человеческое лицо никуда не делось, но оно было таким счастливым!

Николас улыбнулся и поскрёб подбородок.

– Подарки, да. Подарки… Спасибо, Пикси Правды. Я перед тобой в неоплатном долгу! Проси, чего хочешь.

Пикси Правды тоже улыбнулась.

– Мне хватает моего домика и Лесистых холмов.

Миика поёрзал на коленке у Николаса и собрался прыгать вниз. Николас подставил ему ладонь и осторожно опустил на пол.

– Ну что, сыр вкуснее репки? – спросил он.

– Не то слово! – со знанием дела ответил Миика. И Николас его, кажется, понял.

Он встал с крохотного стула и, пригнувшись, вышел из домика. Когда Николас уже спускался с Лесистых холмов к Эльфхельму, позади раздался крик Пикси Правды:

– Отрасти бороду! Тебе точно пойдёт!

Сорок лет спустя…