Мальчик по имени Рождество - Мэтт Хейг

Первым делом Отец Рождество отменил все законы, принятые Отцом Водолем.

– Отныне эльфы могут носить туники того цвета, который им нравится, – объявил он. – Никакого больше разделения на синие, зелёные и прочее. А, и сидеть можно за любым столом. Свистопляски больше не под запретом. Можно снова петь радостные песни и наслаждаться едой…

Члены Эльфийского Совета охотно его поддержали.

– Наконец, в Эльфхельме должно царить веселье. Эльфы вернут своё доброе имя…

– Доброе имя? В самом деле? – подняла бровь Матушка Ри-Ри. – Когда это мы успели им обзавестись?

– Может, пока не успели, – не стал спорить Отец Рождество. – Но исправить это никогда не поздно.

И эльфы за столом принялись на разные лады повторять: «Веселье и доброе имя!» Правда, не все присоединились к общему ликованию. Отец Водоль, например, сидел с довольно кислым лицом. Но даже он выдавил из себя улыбку.

Да, именно так всё и случилось. Человеческий мальчик вернул счастье в Эльфхельм. И оно собиралось остаться там надолго.

В тот вечер Николас снова взобрался на Блитцена: он хотел в последний раз навестить свой дом. Они полетели строго на юг, к хижине, где прошло его детство. Олень приземлился рядом с колодцем, в который упала мать Николаса, и мальчик присел на пенёк, оставленный отцом. Посидев немного, он пошёл к дому, в котором до сих пор витал запах гнилой репки, и увидел, что тёти Карлотты там нет. Николас заглянул внутрь и полной грудью вдохнул воздух родного жилища. Кто знает, когда он ещё переступит его порог?

На обратном пути они заметили тётю Карлотту: она брела в сторону Кристиинанкаупунки. Когда они пролетали у неё над головой, Николас подумал, что, увидев оленя в небе, тётя Карлотта уж точно поверит в волшебство. И, может быть, её жизнь пойдёт на лад. Поэтому он крикнул ей с высоты:

– Тётя Карлотта! Это я! Лечу на олене! Со мной всё хорошо, но домой я не вернусь!

Тётя Карлотта подняла голову и увидела, как Николас машет ей рукой, сидя на спине летающего оленя. И как что-то коричневое стремительно несётся прямо к ней.

Понимаете, это Николас хотел, чтобы тётя Карлотта поверила в волшебство. У Блитцена были свои соображения на сей счёт. Поэтому он хорошенько прицелился – и запулил оленьим навозом точно ей в голову, густо заляпав лучший тётин наряд для выхода в город.

– Мерзкие твари! – завизжала она, отирая вонючую жижу с лица.

Но Блитцен и Николас уже скрылись в облаках.