Теодосия и последний фараон - Робин Лафевер

Гаджи озадаченно посмотрел на меня и промямлил:

– Просто Гаджи чувствует, что это так, мисс.

Если честно, то я хорошо ощущала долетавший из темной улочки душный, тошнотворный запашок проклятий и черной магии. А Гаджи? Может быть, он тоже его чувствует и потому считает это место плохим?

– Антики, – сказал наконец Гаджи. – Плохие, очень плохие антики. Совсем не такие, как у мисс.

Нужно понимать Гаджи так, что в этих переулках торгуют древностями? Или чем-то еще более зловещим, например, артефактами, на которые наложены ужасные проклятия? Я сделала заметку в памяти – непременно спросить об этом у моего связного из Братства Избранных хранителей, а затем двинулась дальше вслед за Гаджи.

Майор Гарриман Гриндл жил в маленьком, похожем на коробочку доме представительства Британского консула, неподалеку от одного из крупных отелей.

– Я подожду вас здесь, а затем провожу назад, – сказал мне Гаджи, коротко кивнул, отошел в сторону и уселся в жиденькой тени ближайшей пальмы.

Я решительно расправила плечи и громко постучала в дверь, которая немедленно открылась, и я увидела перед собой широкую могучую грудь, прикрытую жилетом из козлиной кожи. Мешковатые штаны открывшего мне человека были заправлены в высокие сапоги из красной кожи, на брови незнакомца была надвинута красная фуражка с закругленным козырьком. На бедре у него висел грозного вида кинжал. Мне пришлось долго задирать голову, чтобы увидеть лицо этого человека – с такой же светлой, как у меня, кожей и парой глаз цвета аквамарина. Незнакомец стоял в двери молча, не произнося ни слова, поэтому я прокашлялась и заговорила первой:

– Э… скажите, майор Гарриман Гриндл дома?

Незнакомец молча кивнул и шире раскрыл дверь, указывая рукой, что я могу войти. В доме оказалось прохладно и темно – мне пришлось хорошенько поморгать, пока мои глаза привыкли к полумраку.

– Идите за мной, – низким, отразившимся эхом от низких потолков голосом сказал мой провожатый. Он провел меня по коридору, затем вниз по каким-то ступеням до двери, за которой оказалось нечто вроде кабинета.

– Сагиб скоро придет к вам, – сказал незнакомец, пропуская меня внутрь. Затем он закрыл за мной дверь и остался снаружи, а я оказалась одна в тесно забитой вещами комнате.

Нет, это в первую секунду мне показалось, что я здесь одна, потому что никого не увидела сидящим за столом. В следующий миг я поняла, что за мной наблюдают. Ощущение это было не таким, какое появляется рядом с про́клятым предметом, но тоже неприятным. Оказавшись рядом с зараженным темной магией предметом, я чувствую, будто вверх вдоль моего позвоночника шагают сотни маленьких жучков с ледяными лапками. Сейчас это скорее были муравьи, кружащие по моим плечам. Ощущение, сами понимаете, было не из приятных, и я быстро обернулась посмотреть, кто еще прячется в этой комнате.

Итак, я резко обернулась и едва не вскрикнула от ужаса, оказавшись нос к носу с маленькой сморщенной головой. Отрезанной и высохшей! А точнее, сразу с тремя такими головами! Они свисали с медной вешалки для шляп. Я быстро отступила назад и едва не растянулась, споткнувшись о лежавшую на полу огромную шкуру леопарда. Ойкнув, я еще раз отступила назад и врезалась спиной в большую медную урну с торчащими из нее страусиными перьями. Я ухватилась за урну, чтобы не дать ей упасть на пол и заодно не свалиться вместе с ней.

Полностью выбитая из колеи, я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Когда мое сердце слегка замедлило свой бешеный бег, я осторожно открыла глаза и принялась заново осматриваться вокруг.

Вся комната была забита диковинными вещами и напоминала небольшой жутковатый музей. Странные вещи, вещи удивительные и пугающие, заполняли полки, стояли и лежали повсюду, беспорядочно занимая все свободное пространство. Вот окаменевшие крокодильи яйца на маленьком столике, рядом с ним, прямо на полу, – гигантская змеиная кожа.

Рядом еще один столик с лежащими на нем сушеными скорпионами (они выглядели так натурально, что я на минуту затаила дыхание, пытаясь понять, дохлые они или живые).

Но больше всего меня заинтересовали вещи, которые лежали на полках. Некоторые из них, казалось, попали сюда прямо с помойки – например ветхий желтый тюрбан, отпиленная козлиная нога (брр!!!), три больших острых зуба (не знаю чьих) связка черных перьев, помятая медная лампа (такую можно найти в лавке любого египетского старьевщика).

Впрочем, подойдя ближе, я поняла, что эта лампа не настолько безопасна, как показалось мне поначалу. Внутри медной лампы что-то таилось – не то чтобы проклятие, но что-то темное и неприятное. А может быть, это ощущение шло от лежащей рядом с лампой бронзовой маски? Честно говоря, такую энергию могла излучать буквально любая вещь на этой полке. Странные, странные это были вещи: костяные кольца, большой буйволовый рог (он неприятно бил мне по нервам каждый раз, когда я наталкивалась на него взглядом)… а еще здесь была древняя бронзовая труба (она не была про́клята, но совершенно точно обладала какой-то неведомой мне силой, причем такой мощной, что я ни за что не рискнула бы хоть одним пальцем прикоснуться к ней.

Я оглянулась на дверь – она по-прежнему оставалось прикрытой, майор Гриндл все еще не пришел. Известно, что вещи и книги могут очень многое рассказать о своем хозяине. Если так, то майор Гриндл явно был человеком необычным и, надо полагать, очень интересным.

Кроме всего прочего, в комнате имелась коллекция экзотического оружия, и она была намного богаче той коллекции, которой располагает наш музей в Лондоне. Генри позеленел бы от зависти при виде таких сокровищ!

Здесь были кинжалы и индийские шакрамы (метательные диски с острыми краями), длинные ножи и короткие мечи, и даже странные заостренные орудия, которых я никогда прежде не видела (не знаю, как их используют в бою, да, честно говоря, и знать не хочу).

Что еще было в этой комнате? О, много всякого! Например, колода древних карт таро, которая излучала недобрую энергию (слабую, впрочем), а также крылатая лягушка, самурайские боевые маски, высушенные панцири жуков-скарабеев. А посреди всего этого великолепия лежал выкрошившийся кирпич из обожженной глины. «Интересно, с какой стати этот кирпич оказался среди гораздо более интересных и необычных вещей?» – Подумала я и, надо сказать, не слишком удивилась, когда, подойдя ближе, рассмотрела вырезанные на кирпиче странные рисунки и символические знаки – глифы.

– Что скажете о моем кабинете диковин, мисс Трокмортон?

Я быстро обернулась, удивленная тем, что не слышала появления майора. Он стоял передо мной, высокий, прямой, с отведенными назад, словно всегда был настороже, плечами. На майоре был надет ярко-красный мундир, щедро усыпанный всевозможными медальками, медными значками и висюльками. Всю нижнюю часть лица у него закрывали белые баки, сливавшиеся с росшими над жесткой верхней губой пышными, свисавшими вниз усами. Кончик носа у майора был облуплен от загара, глаза казались слегка раскосыми, как у человека, который постоянно всматривается в даль в поисках опасности.