Теодосия и Сердце Египта - Робин Лафевер

Сегодня вокзал Чаринг-Кросс был похож на сумасшедший дом еще больше, чем вчера, – если, конечно, допустить, что такое возможно в принципе. Взрослые в дорожных костюмах тащили чемоданы и загоняли в вокзал орущих детей, а между ними лавировали носильщики со своими груженными багажом тележками. Прибывавшие один за другим поезда выплескивали из себя на платформы все новые и новые толпы приехавших на каникулы школьников. Я рассматривала очередную такую толпу в поисках Генри, когда кто-то дернул меня сзади за пальто. Обернувшись, я увидела перед собой Стики Уилла.

– Привет, – сказал он.

Стики выглядел чуть мрачнее, чем вчера, ворот его рубашки был распахнут.

– Привет, – ответила я. – Я надеялась, что найду тебя…

– Но нашел тебя все-таки я.

– Какая разница, – махнула я рукой. – Что ты узнал?

– Черт побери, мисс! – воскликнул Стики, глядя на мою руку. – Вы дрались?

– Нет, не дралась, – ответила я. – Просто мы немного повздорили с моей кошкой.

Юный карманник осмотрел меня с головы до ног, почесал подбородок и присвистнул.

– Кошка, значит? Ну что ж, львы – тоже кошки.

– В тот момент в ней было что-то от львицы, – согласилась я. – Ну, так что же ты выяснил?

– Тот тип встретился с какими-то важными шишками на Карлтон Террас.

– Карлтон Террас! Это же рядом с германским посольством?

Означало ли это, что тот странный тип – немец? И зачем какому-то немцу шпионить за мамой? Или так пристально следить за ее сундуками?

– Я просто шел за ними, мисс, – пожал плечами Стики. – Они у меня дорогу не спрашивали. – Он стрельнул глазами через мое плечо, затем посмотрел мне в лицо и спросил: – Теперь мы квиты, мисс?

– Да, я полагаю…

– Мне нужно идти, – поспешно сказал он и повернулся, собираясь уходить.

– Погоди минутку, – произнесла я. – Как я смогу тебя найти?

Мальчишка ухмыльнулся, и я увидела, что у него во рту не хватает зуба.

– Обычно я каждый день бываю здесь, на вокзале.

Он еще раз глянул через мое плечо и тут же исчез, растворившись в толпе, а я поразилась тому, какой одинокой я внезапно почувствовала себя. Человек так быстро привыкает к тому, что у него есть союзник.

Тут я услышала за своей спиной голос – к сожалению, до отвращения знакомый.

– А папа знает об этом?

Я медленно повернулась.

– Генри. Ты приехал. – Я старалась говорить так, чтобы скрыть свое разочарование. Хотя бы отчасти. Жаль, что Генри не может быть таким же полезным, как Стики Уилл.

– Тебе так не хватает друзей, что ты цепляешься за кого попало?

Я вспыхнула, сжала кулаки и сердито ответила:

– У меня много друзей.

– Правда? Кто? Твоя тощая кошка? Флимп? Тот скучный помощник хранителя, которому ты строишь глазки?

– Я не строю ему никаких глазок!

– Уличные бродяги?

– Эй, заткнись. У меня действительно есть друзья.

А что, разве не так? Стики Уилл, например. Или он мне не друг, а просто воришка, клюнувший на пирог с мясом?

– Где мама и папа? – спросила я.

– Получают мой багаж. Сказали, чтобы я мчал вперед и постарался найти тебя.

Теперь я и сама увидела позади Генри наших родителей, они пробивались сквозь толпу с чемоданами в руках.

– Надолго вас отпустили на каникулы? – неприязненно спросила я.

– На три недели, – с удовольствием ответил Генри. – И если ты не будешь паинькой, я позабочусь, чтобы тебя отправили в школу в одном поезде со мной.

Гаденыш.

* * *

Вытащив Генри и его багаж с вокзала, мы отправились прямиком к себе домой, на Честерфилд стрит. Как приятно было вновь оказаться дома! Толстые занавески и еще более толстые ковры гасили все звуки, было слышно лишь, как потрескивают дрова в разожженных во всех комнатах каминах. Наша истосковавшаяся без дела кухарка приготовила роскошный обед, включая ее знаменитый пирог с мясом и почками, и даже Генри умудрялся не слишком сильно утомлять меня.

А после обеда к нам явился дядя Эндрю – мамин брат и мой самый любимый дядя на свете. Разумеется, встречать Рождество в городском доме нам сразу показалось тесно, и мама с папой тут же загорелись ехать за город. Мы в бешеном темпе собрались, потеплее оделись, уселись в экипаж и покатили в наш загородный дом в Сюррее. Должна сказать, что это, пожалуй, было самое лучшее Рождество в моей жизни. Если не считать дождя.

Некоторая заминка, правда, случилась, когда мама и папа открыли приготовленные мной для них подарки. Они старались не подать вида, но по взглядам, которыми они обменялись у меня за спиной, я поняла, что они ничего не поняли. А ведь я сделала для них амулеты. Защитные. Для работы в музее. От всей души их делала.