Тайна трех государей - Дмитрий Миропольский

Американка затравленно глянула на историка снизу вверх. Он опустился на корточки рядом и опасливо положил руку ей на плечо. Ева молча позволила себя обнять и прижалась к Мунину. Оба смотрели, как Одинцов изучает объявления в газете и приговаривает:

– Тэк-с… Спасибо, не надо… Это не к нам… Это мимо… Вот! «Милые шалуньи из «Проказницы» скрасят ваш досуг!». И отсюда в двух шагах. Ну-ка…

Он поманипулировал с настройками смартфона, набрал номер и развязным тоном повёл беседу, которую Мунин понимал наполовину, а Ева – разве что на четверть. Закончив разговор, Одинцов окликнул коченеющую парочку:

– Эй, пингвины! Нас ждут. Подъём!

По адресу они добрались минут за десять. Шли быстро в надежде согреться, разве что не бежали – Одинцову даже подгонять не пришлось.

– Значит, так, – сказал он Мунину и Еве в неприметном закутке перед стальной дверью, крашенной суриком. – Говорю только я. Вы молчите или поддакиваете, если надо. Можете улыбаться – улыбайтесь. Мы в загуле. Деньги есть, мозгов нет. Хочется водки и разврата. Задача ясна?

Не дожидаясь ответа, он кулаком забарабанил в дверь:

– Есть кто живой? Свистать всех наверх! Шалуны приехали!

Электронный замок с жужжанием открылся, и троица по щербатым ступенькам спустилась в подвал – к ещё одной стальной двери, за которой гостей встречала дежурная.

Салон «Проказница» оказался именно притоном – к смущению Мунина, и в меру скромным – к удовольствию Одинцова, который специально выбрал заведение средней руки. В откровенном гадюшнике могли возникнуть проблемы с Евой, а в слишком респектабельном месте недолго нарваться на скрытые видеокамеры. Позировать для записи в планы Одинцова не входило.

Побитый временем и людьми евроремонт салона знавал времена получше, но ещё сохранял вполне пристойный вид. От входа тянулся розовый коридор с фотографиями голых тел на стенах и белыми дверьми по обе стороны. Первая дверь напротив комнаты дежурной вела в раздевалку для гостей, и Одинцов втолкнул туда Еву с Муниным.

– По-быстрому шмотки долой – и в сауну, греться, – велел он. – А мы с хозяевáми потолкуем.

Обычно посетители в такие места наведываются ближе к вечеру. Раннее появление странной полураздетой компании насторожило дежурную – рыхлую селянку средних лет. Прыщавый охранник в шлёпанцах-вьетнамках на босу ногу тоже бегал глазами. Их тревожные опасения надо было развеять, чем и занялся Одинцов.

– Такое дело, короче, – сказал он. – Третий день керогазим, полгорода на уши поставили, толпу растеряли, но бабки на кармане ещё есть.

Одинцов небрежно помахал перед носом селянки пачкой денег и огласил своё решение:

– Зависнем у вас. Вечером тусень с расколбасом, но до вечера ещё дожить надо… – На стол дежурной легли несколько купюр с щедрой переплатой. – А чего? Тепло, красиво, у меня тёлочка под боком – видели, какая? Огонь! Пантера! Пошалим чуток, отмокнем, бухнём слеганца…

Одинцов продолжал балагурить. Рассказал анекдот, поделился выдуманным вчерашним приключением, поинтересовался у дежурной шалуньями по вызову – вдруг всё-таки захочется? – и дал денег охраннику с наказом слетать в магазин, купить литр виски с приличной закуской:

– Для себя тоже поесть-попить возьми, чтобы вам тут не скучать. Сдача вся твоя. Только не жмись. Гуляем! Запомни: когда мне хорошо – всем вокруг хорошо. Да, и ещё…

Одинцов добавил денег, чтобы охранник купил мобильный телефон с SIM-картой.

– Прикинь, моя овца мобилу в тачке оставила, – пояснил он. – А мне без связи никак. Надо же руководить процессами! И с братвой чтобы контакт был.

Смартфон, вытащенный из кармана здоровяка-конвоира, Одинцов выбросил сразу же после звонка. Конечно, Псурцев отследит аппарат, но это ничего не даст. Номер «Проказницы» будет узнать непросто: в смартфоне Одинцов его стёр, а звонил через виртуальный коммутатор. Профессионалы всё равно вычислят салон, но провозятся несколько часов – за это время троица успеет перебраться в безопасное место и хорошенько замести следы.

Дежурная красноречивым женским взглядом оценила мускулистую фигуру Одинцова, когда он появился на пороге раздевалки в юбке из простыни и прошествовал по коридору. Охранник подтянул штаны с лампасами из трёх полосок, сменил вьетнамки на кроссовки и отправился в магазин.

Ева и Мунин молча сидели в сауне на разных концах полки. Историк старался не смотреть на красотку, которая снилась ему три ночи подряд: сюжеты этих снов имели мало общего с поисками Ковчега Завета.

– Согрелись?

Одинцов уселся на полку между Евой и Муниным. Он скосил глаза на Еву, чуть прикрытую простынёй, и сделал вид, что ему безразличны умопомрачительные ноги американки.

– Я не понимаю, – хрипло сказала она. – Что происходит? Вы можете объяснить?

– Значит, согрелись, – постановил Одинцов. – В сауне с первого захода долго нельзя. Нам чаю сейчас принесут. Сядем и поговорим.

Чай ждал их в салоне, куда выходили двери сауны, душевой и двух комнат с широченными кроватями. Обёрнутая простынями троица расположилась за невысоким столом в штопаных креслах из дерматина, имитирующего натуральную кожу. Своё кресло Одинцов поставил так, чтобы видеть выход в коридор, и включил телевизор на музыкальном канале – какую-никакую защиту от лишних ушей.

– Теперь спрашивай, – разрешил он, разливая чай по чашкам. – Только спокойно.

– Почему вы говорите мне ты? – спросила Ева.

Мунин усмехнулся:

– Он всем говорит ты.

– Не всем, – возразил Одинцов. – Но в команде так проще. А мы теперь команда.

– Какая команда?!

У Евы задрожали губы, на глаза навернулись слёзы. Она вцепилась в подлокотники, почти выпрыгнув из кресла:

– Я не могу спрашивать спокойно! Вы делали ужасную драку! Профессора убили! Вы привели меня в публичный дом!

– Не ори, – строго сказал Одинцов. – И простыню поправь, а то я отвлекаюсь.

Американка встала и сняла сбившуюся простыню. Мунин громко сглотнул, Одинцов поперхнулся чаем, а Ева не спеша заново обернула простынёй стройное шоколадное тело.

– Так нормально? – спросила она и, насладившись произведённым эффектом, объявила: – Я еду в консулат сейчас же.