Работа над ошибками - Питер Лавси

— У него есть разрешение, — вступилась за приятеля Уна Мун.

— На что? На стрельбу по людям? Сколько времени вы здесь?

— Минут сорок пять.

— А вам не пришло в голову, что будет лучше, если этим делом займутся профессионалы?

— Ну, теперь‑то нас трое, и мы с ним справимся, — заявил Вэ Бэ.

— Нет! — резко бросил Даймонд. — Вы все испортили. Вы не понимаете, что снайперы, которые расположились снаружи, ищут цель? А вы бродите по зданию, размахивая ружьем, да еще с фонариком в руках. Благодарите бога, что вас до сих пор не пристрелили. В общем, так. На сегодня ваша прогулка по коридорам закончена.

— А если мы вас не послушаемся?

— Привлеку вас за незаконное вторжение, применение огнестрельного оружия с угрозой для жизни других людей и создание помех работе полиции. Дальше я буду действовать один. И еще: прежде чем покинете здание, я хочу, чтобы вы разрядили ружье и отдали мне все запасные патроны.

— Черта с два! — воскликнул Вэ Бэ и направил двустволку на Питера.

Преимущества, казалось, были на стороне бывшего предводителя городских бродяг: он моложе Питера, выше ростом, находится в хорошей физической форме и к тому же вооружен. Однако опыт игры в регби дал Даймонду ряд специфических навыков и, что еще важнее, умение точно выбирать момент для атаки. Не теряя ни секунды, Питер бросился вперед, поднырнув под ружейные стволы. Резко выбросив вперед левую руку, толкнул Вэ Бэ ладонью в плечо. Благодаря более чем солидному весу Даймонда, толчок получился настолько сильным, что противник пошатнулся, ударился головой о край приоткрытой двери и рухнул навзничь, выпустив из рук ружье. Не пытаясь поднять его, Вэ Бэ вскочил и, широко разведя руки в стороны, бросился на Питера, нагнув голову, словно разъяренный бык. Тот остановил его приемом, который во время матча по регби любой судья расценил бы как грубое нарушение правил: шагнул влево и нанес Вэ Бэ мощный встречный удар правым коленом, угодив прямо в челюсть. Голова Вэ Бэ резко дернулась, и он снова упал, на сей раз ничком.

Подскочив к нему, Уна с криком «Придурок, о чем ты только думаешь!», словно дубинкой, огрела приятеля фонариком. Больше не помышляя о продолжении схватки, Вэ Бэ медленно перевернулся на спину и застонал. Фонарик несколько раз мигнул и погас.

Уна Мун обратилась к Даймонду:

— Давайте договоримся так: ничего этого не было. Ладно? Ружье не заряжено, а запасных патронов у нас нет. Но вы можете забрать двустволку.

— Оставьте ее на полу, — сказал Питер. — И поднимите своего приятеля. Я собираюсь сдать вас полицейским, которые находятся на крыше.

Это заявление не вызвало у Уны возражений.

— Но вы ведь спасете Саманту, верно? — спросила она.

— Именно для этого я здесь.

Уну Мун его слова удовлетворили. Она принялась тормошить Вэ Бэ, требуя, чтобы он встал. Тот, выругавшись, с трудом поднялся. Даймонд шагнул назад, пропуская их к выходу из комнаты. Миновав дверной проем, Уна Мун и Вэ Бэ свернули влево по коридору, к деревянной пожарной лестнице, которая вела к люку, проделанному в крыше.

— Когда выберетесь наверх, держите руки за головой! — крикнул им Даймонд. — А то вас примут за кого‑нибудь другого.

Он проследил за тем, как Уна и Вэ Бэ поднялись по ступенькам, откинули вверх люк и выбрались на крышу. Кто‑то громко окликнул их и в полном соответствии с инструкцией приказал обоим лечь лицом вниз. Сотрудники, дежурившие на крыше, начали действовать. «По крайней мере, появление Уны Мун и Вэ Бэ хотя бы на время избавило их от томительного и бесплодного ожидания», — подумал Питер.

Он буквально кипел от негодования. Колено, которым он отправил в нокаут Вэ Бэ, сильно болело. Но главная неприятность заключалась в том, что глупые и наивные действия Уны Мун и ее приятеля сделали его миссию во много раз сложнее и опаснее. Усилием воли он заставил себя перестать злиться по поводу случившегося и сконцентрироваться на мыслях о Маунтджое. Даймонду нужно было удостовериться, что в остальных двух комнатах башни никого нет. Они были слабо освещены прожекторами, лучи которых хаотично скользили по фасаду здания. Заглянув поочередно в одну и в другую и убедившись, что комнаты пусты, Питер ощупью спустился по винтовой лестнице обратно на пятый этаж.

Маунтджой и его заложница могли находиться в любом из двадцати номеров, расположенных вдоль V‑образного коридора. Или на одном из балконов. Или на крыше. В любом случае Даймонд был уверен, что Маунтджой и Саманта Тотт наверняка прячутся на пятом этаже. Что же касается конкретного места, которое они выбрали в качестве убежища, то у Питера были кое‑какие соображения. Он помнил, как Тотт говорил, что техническое помещение, откуда осуществлялось управление системой водопровода и канализации, напоминало машинное отделение военного корабля. Даймонд знал, что резервуары, из которых когда‑то снабжался водой весь отель, должны размещаться именно на пятом этаже, в специально отведенном зале. В комнатах, расположенных в башне, Даймонд видел радиаторы батарей. Вероятно, в свое время их установили там для обеспечения комфортной температуры воздуха служащим военно‑морского министерства. Это означало, что к ним должны быть подведены трубы как холодного, так и горячего водоснабжения. А также то, что резервуары с водой огромные — как и помещение, в котором они установлены.

Скорее всего это помещение располагалось в центре здания, неподалеку от того места, где Даймонд находился в данный момент. Он решил подождать, пока луч прожектора поможет ему разглядеть пространство коридора. Когда это произошло, Питер успел заметить то, что искал: простую дверь без резных украшений и выступов, с масляными пятнами вокруг ручки. Он быстро шагнул к двери и распахнул ее.

— Маунтджой! — позвал Питер.

Он почти ничего не видел, но хорошо слышал, как где‑то неподалеку от него с журчанием течет вода. Питер осторожно, боком протиснулся в дверной проем и шагнул на край некоего подобия деревянного настила. В ту же секунду он наткнулся коленями на что‑то мягкое и закругленное — это была труба, обернутая теплоизоляционным материалом, похожим на губку.

— Послушайте, Маутджой, если вы здесь… Я Даймонд.

— Верно, ты Даймонд, — раздался голос. — И ты мертвец.

В горло Даймонду уперлось что‑то холодное и твердое, в чем он без труда узнал ствол пистолета.

— Я тебе поверил, ублюдок, — медленно и раздельно произнес Маунтджой. Если во время их встречи с Питером в отеле «Фрэнсис» его голос звучал взволнованно, то сейчас Маунтджой говорил как человек предельно измотанный, на грани нервного срыва.

— Я не стрелял в вас, — сказал Даймонд.

— Значит, мне померещилось? У меня вся спина в крови и нашпигована дробью — это мне тоже кажется?

— Вы ранены? — спросил Питер, стараясь, чтобы Маунтжой уловил в его голосе сочувствие. — Говорю вам, стрелял не я. Какие‑то идиоты пробрались в здание без моего ведома. Они не полицейские. Я только что от них избавился. Они выбрались на крышу, и там их взяли. Они даже не знали, что попали в вас.