Спасите наши души - Евгения Михайлова

– Ну, что значит нечего? Скажите, например, вы любите французские духи? – Толя спросил и одновременно подумал, не слишком ли это бестактно. Французские духи и эта девушка могли существовать друг без друга.

– Я не поняла вопроса. При чем здесь духи?

– Почему Кокошанель?

– А! Мне просто очень нравится образ Шанель. Ее духи… В принципе тоже.

– Но можно и без них обойтись, да?

– Конечно.

– А Наталья Сидорова, ТИМ, – она была шикарной, дорогой женщиной или просто богатой?

– Нет-нет. Совсем не то. Я не знаю, сколько у нее было денег. Мне известно лишь, что она хотела деньгами кому-то помочь. Она была уверенным в себе и добрым человеком.

– То есть вы так считаете.

– Да.

– Как близко вы с ней были знакомы?

– Совсем не близко. Несколько раз говорили по телефону. Переписывались коротко в темах форума, один раз она приехала, привезла деньги на осмотр моего Шоколада.

– Кого, не понял?

– Собаку так зовут. Шоколад. Я его куратор, ну, проще – опекун. У него был вывихнут и сломан сустав на лапке.

– Она давала вам деньги на определенного врача?

– Ну, она знала, к кому я везу Шоки.

– Расскажите, как вы встретились, что она говорила, как выглядела.

– Она приехала вечером на своей машине к моему метро. Я села рядом с ней. Она выглядела… ну, я не знаю, как описать. Ясные глаза, хороший цвет лица, приятная улыбка, светлая пушистая челка… Голубая норковая шуба. Ей шла очень.

– Большинство женщин начали бы с шубы…

– Ну, нет, не думаю. Разговор был коротким. Она дала мне три тысячи рублей на осмотр у Ельцова, сказала, что если понадобится операция, то поможет еще.

– Помогла?

– Ну, там целая история возникла. Я отказалась лечить собаку у этого врача. Возила к другим, в общем, потом сама какие-то деньги получила за работу, мне помогли, Наташина помощь не понадобилась. Я не обращалась к ней.

– А она не спросила, нужна ли помощь?

– Она, видимо, прочитала, что деньги есть. Я писала в теме.

– И что, вы выбрали другого врача, да?

– Да.

– А почему, интересно?

– Я была потрясена. Все только и говорили, какой великий этот Ельцов, а он… Нет, вы не представляете. – Настя в волнении оттянула ворот свитера, вытащила резинку из волос, которые и так норовили из нее выскользнуть. – Он оказался грубым и бесчувственным мужланом. И совершенно непрофессиональным человеком. Он моего Шоки ударил головой о стол перед рентгеном. А потом столкнул его с высоты на больную лапу. После чего Шоки не мог дойти до машины. Я практически несла его на руках. Поэтому я не поверила его заключению и поехала к другому хирургу. Оказалось, Ельцов не заметил, что у Шоки вывихнут и раздроблен сустав…

Настя всхлипнула, полезла в сумку за платком, сняла очки и вытерла глаза.

– Вот безобразие, – рассеянно пробормотал Толя, перебирая бумаги на столе. Он поднял глаза на посетительницу, чтобы прервать ее рассказ вопросом по делу, и обалдел совершенно. На него смотрели смятенные, встревоженные, невероятно прекрасные глаза. Огромные, карие, бархатные, в длинных ресницах, они осветили бледное, чуть порозовевшее лицо цвета дорогого фарфора, грубый ворот свитера открыл нежный подбородок с царапиной и прелестный рот. – Да, дела, – Толя вытер платком лоб, потянулся за сигаретами, отодвинул их, – дела у нас невероятные, конечно, с этим, как вы его назвали…

– Ельцовым.

– Да, и с ним. И с ТИМ. Скажите, а что вы лично делаете на этом форуме?

– Понимаете, у меня нет машины, денег, я не очень решительная, я просто не очень сильная физически. Что бы я делала без форума с тем же Шоколадом? Он весит пятьдесят килограммов, борется, как лев, когда боится. Мне помогают его возить, платить за передержку, на операцию вот помогли собрать… Совет всегда можно получить, просто поддержку. У меня появились подруги. Мне есть кому позвонить… Я понимаю, что вы имеете в виду. Со стороны все это выглядит странно, возможно, даже подозрительно. Но на форуме действительно встречаются те, кому нужна помощь, и те, кто может ее оказать.

– У вас есть семья?

– Да. У меня есть сестра и племянница. Две собаки.

– Родители?

– Моя мама умерла два года назад. Отца не помню.

– У вас фамилия матери?

– Да. Она была актриса. Евгения Воронцова. Ее мало знают, потому что она очень болела и рано умерла… Вы только зря потратили на меня время. Я ничего не смогла сказать о Наташе. Я думала, вы спросите, не было ли у нее врагов. И собиралась ответить, что, на мой взгляд, их не могло быть.

– Ну, вот видите, как профессионально вы завершили нашу беседу. Я действительно именно это должен был спросить. Спасибо. Вот мой телефон. Звоните, если что-то вспомните.

– Хорошо. Я пойду. Вы знаете, я так боялась.

– Привет собакам.

Когда за Настей закрылась дверь, Толя набрал внутренний номер.

– Аня, пожалуйста, все, что получится, по всем каналам. Анастасия Валентиновна Воронцова, мать – Евгения Воронцова, актриса.

Через два часа задумчивый Толя вошел в кабинет к Сергею.

– У меня была Воронцова. Кокошанель.

– Ну, что, расколол блаженную? Или она не блаженная?

– Расколол. Сережа, она учительница. Все, что получает и подрабатывает, тратит на племянницу, собак подбирает, лечит… Эту ТИМ считает благороднейшим существом из-за того, что она ей три тысячи дала на обследование собаки. А сама, знаешь… у нее мать, актриса, была больна лейкемией. Так вот: Настя повезла мать в израильскую клинику, где той сделали пересадку костного мозга, потом было долгое, дорогое лечение… А перед этим она продала свою почку. Чтобы мать спасти. А та умерла все равно. Девушка осталась без гроша.

– Тяжелая история. Что-то ты расклеился. Первый раз вижу, чтобы тебя так потрясли человеческие страдания. Вроде мы знаем: хорошие люди живут тяжело.

– Да, знаем. Сережа, я в полном шоке. Дело в том, что эта Кокошанель – красавица. Я такой женщины и во сне никогда не видел.

– А-а. Это, конечно, усугубляет твою ситуацию как следователя, к делу которого данный свидетель, похоже, никакого отношения не имеет.