Прокурор Никола - Вячеслав Белоусов

– За тобой еще что есть? – Курасов поднял глаза на подозреваемого. – А то откатаем пальчики, а там посыпется…

– Что посыпется?

– Сам понимаешь.

– Я несудимый, товарищ майор. Я этим штучкам не обучен.

– Отпечатки пальцев не оставил нигде? Ты же с явкой пришел? С повинной. А раз так, то уж рассказывать должен все. Чистосердечной она называется, понимаешь?

– Я чистый. Клянусь! А этих жлобов, которые банк грабанули, сдам.

– Все про банк-то рассказал?

– Не пришел бы. Жлобы! И бабу отняли, и бабки одни заграбастать надеялись! Не выгорит!

– А ты откуда знаешь?

– Да уж знаю. И не только это. Раз пришел, все расскажу. Только участковый мне тоже обещал…

– Раз обещал…

…Курасов закончил писать далеко за полночь. Набрал дежурного по внутреннему телефону.

– Зуравлев всех привез?

– Только этого… больного, с шеей. И женщин.

– Порохова?

– Его.

– Пусть забежит ко мне.

– Сейчас. Поищу. Он где-то здесь. Вроде у экспертов.

– Найди его. Нужен очень.

Зуравлев вбежал живой, свеженький, в гражданке и при галстуке, как с приема английской королевы.

– Не побеспокою, Николай Егорович, – улыбнулся от двери.

– Ты все шутишь, Алексей Александрович. Гляжу я на тебя и вспоминаю одного товарища.

– Старого или молодого?

– Скорее, мудрого.

– Тогда домового, – еще нежнее расцвел начальник «уголовки».

– Почти угадал. Домовой и леший у него в подчиненных бегали. Помогали.

– Тогда знаю. Хорошее настроение, Николай Егорович? Все с нашим гостем беседуешь? Кладезь, похоже?

– Не без этого. Вот. Наш гость тебе еще работки нашел.

– Мы всегда готовы, – Зуравлев внимательно оглядел Серебряного. – Вы его прямо бережете, Николай Егорович. Мечта генерала!

– Вполне может быть.

– А сам?

– Я бы вздремнул, вас дожидаясь. А вы бы и возвратились как раз. Сколько? Третий час уже?

– Угу.

– Ну вот. К пяти поспеете. А мне двух часиков вполне хватит. Этих, кого брать придется, с утречка лучше. Они помоложе. Нагулялись. Надружились с девчонками.

– Да откуда у них бабы! – Серебряный не понимал шуток следователя. – Гроши, небось, считают.

– Нет их дома-то? – Курасов чуть не подмигнул Серебряному.

– Я же сказал, где их сейчас найти! – крикнул тот. – На даче у Пороха! Где им быть? И Жорик там этот. И Тимоня! Оба субчика, как миленькие, там!

– Покажешь? – Курасов не спускал глаз с подозреваемого.

– Нет! – вскочил на ноги Серебряный. – Я не могу! Не договаривались так!

– А чего испугался? Ты же мне правду-матку выложил?

– Хотите, чтобы они меня пристрелили?

– У них пистолет?

– Нет. У них обрезы.

– А где пистолет?

– Был да сплыл, – Серебряный выпалил и осел на стул, только за рот руками не схватился.

– Ты начал всю правду, так договаривай, – улыбнулся ему Курасов. – Я же тебе поверил. Почти. А от меня многое будет зависеть.

Он для убедительности поднял глаза на Зуравлева.

– Так, товарищ полковник?

– Он понимает, – не сводил глаз с подозреваемого тот и добавил: – А у меня тоже сюрприз есть к Игорю Юрьевичу. От наших экспертов. Я тут к ним заглянул перед тем, как сюда идти.

Серебряный поежился от слов, сказанных полковником, и поднимал глаза на Курасова, и опускал, словно искал защиты и помощи.

– Был пистолет… Но я покажу… Сам отдам.

Он опустил голову и сник.

– Ну вот, Алексей Александрович, значит, маршрут ваш немножко изменится. Сначала с Игорем Юрьевичем к нему зарулите. Возьмете пистолет. Тот пистолет-то? Который с Нового года? – Курасов вытянул голову к подозреваемому. – Игорь Юрьевич! Тот?

Серебряный, потупясь, кивнул головой.

– Он.

– А чего ж ты молчал, дорогой? Я распинаюсь перед ним!

– Да вы и не спрашивали про оружие.

– Значит, сам не сообразил?

– Вот ей-богу!

– Значит, и верующий к тому же? Тогда с тобой спокойней. Тебе врать нельзя вдвойне.

– Богом клянусь! Ничего не врал!

– А может, еще что вспомнишь? У нас этот пистолетик-то засветился.

– Мне нечего больше рассказывать.

– Ну как же?

– На мне нет ничего больше.

– Решай сам.

– А-а! Все равно подыхать! – закричал, запричитал Серебряный. – Есть на мне вина! Есть! Но он сам меня убить хотел! Сам вез убивать!

– Игорь Юрьевич! Ну что вы! Успокойтесь!

– Столкнул я его с мотоцикла! Под дерево! Пишите! Думал, кончу, и все! Бандюгу порешу! Освобожу свет!

– Тише, тише. Вот, водички, – Курасов сунул подозреваемому стакан с водой.

– Столкнул я его с мотоцикла под дерево, – даже всхлипнул тот. – А он выжил, гад! Выжил! Только шею вывихнул!

– Это кто же?

– Ну кто? Порох! О нем я, чтоб он сдох! Из-за шеи он и автобус не грабил. А то там бы был.

– А вы?

– А меня они не взяли бы. Я для них хуже балласта.

– Это почему же?

– Особый разговор.

– Ну что же. Тогда поговорим еще. – Курасов глянул на полковника. – Пожалуй, Алексей Александрович, поезжай за архаровцами один. Или пошли своих.

– Нет. Я уж сам. Генерал просил тоже, чтобы лично, – Зуравлев развернулся. – Я вам, Николай Егорович, перезвоню.

Он вышел, тихо и аккуратно затворив дверь. Курасов подпер голову рукой, удобнее устроился за столом.

– Продолжим наши откровения, Игорь Юрьевич.

– Я, собственно…

– Про балласт, – напомнил Курасов. – Почему выпали из их компании?

– А… это долгий разговор, – махнул рукой тот.

– Ничего, у нас с вами времени много…