Прокурор Никола - Вячеслав Белоусов

– Володя! Вам ваш любимый? Кофе? – певучий ласковый голосок Анны Константиновны донесся с кухни до Свердлина, скучающего у окна с книжкой.

– Спасибо. Я ее дождусь.

– Что?

– Я пока не хочу! – крикнул он. – Майю дождусь.

– Уже скоро, – Анна Константиновна плавно прислонилась к косяку в дверях комнаты. – Не помешаю?

– Отчего же.

– Что-то задерживается моя девочка. Эти иностранцы!.. Они не отпускают ее от себя. Они как дети.

– Вздор. Она им потакает.

– Что вы говорите, Володя! Они Майю любят. И она в них души не чает.

– Нашли друг друга.

– Вы знаете, такое редко бывает среди учителей и студентов. Обычно молодежь заносчива. Они все сплошь максималисты. И Майя им под стать! Она уступать не любит.

– Капиталисты все такие!

– Да какие же они капиталисты?

– Буржуи.

– Вы шутите. Они – будущие капитаны, моряки. Вот подучит их Майя русскому языку…

– И повезут они наш русский лес к себе мебель дорогущую делать, – хмыкнул Свердлин. – А потом нам, дуракам, продадут.

– Вы прагматик, Володя, – грустно улыбнулась Анна Константиновна, – потому что юрист. Вон Николай Петрович тоже вечно над ней подшучивает.

– Потакает она им…

– Она безотказная. Вы правы. Идет у них на поводу. Экскурсию просят в музей – она неделю готовится. В картинную галерею – пожалуйста. На днях Хлебниковым мучила. Серебряный век российской поэзии! Говорят, юбилей на носу. А вчера разволновала нас очередным нонсенсом. Спектакль они решили ставить к новогоднему празднику! И не водевиль, не мелочь, а Гоголя! «Ревизора» на русском языке! Как вам это?

– Классику в массы.

– Майя для них приводной ремень.

– Это профсоюзы. От партии – в народ.

– Это Коленька так над ней подшучивает. Дразнит ее «ремешком народным».

– Замучают они ее, народ этот черномазый. В русском-то ни бельмеса.

– Что вы! Ей в радость. Она же у них тоже была.

– Как?

– За границей. Практику там проходила. Сколько впечатлений! Сколько рассказов!

– Этим неграм повезло. Дождались, дожили до демократических времен. Сбросили оковы, с пальм спрыгнули. И к нам.

– Ну какие же это негры? Арабы.

– Одна раса. Не наша.

– Они наивные и откровенные.

– Спекулянты.

– Что?

– Валюту не предлагают?

– Что это такое?

– Ну доллары свои.

– Кому?

– Ну Майе…

– Что вы! Зачем?

Свердлин отвернулся к окну, помолчал, потом подошел к женщине, заглянул ей в глаза, тронул за руку.

– Простите. Я так. Все о своем. Работа из головы не выходит. Простите… А кофе не надо пока.

– Вы такой занятный, Володя. Вам все куда-то надо спешить, – засуетилась она. – Майя должна быть скоро. Почитайте тут. Она тоже… Любит книги… Стихи…

– Я на гитаре побренчу. Можно? – бросил он взгляд на гитару с бантом на стенке. – Кто у вас балуется?

– Майя. Она брала уроки.

– Вот как.

– Николай Петрович просит ее иногда что-нибудь, – Анна Константиновна улыбнулась. – У него слуха-то нет.

– У него зато кулак прокурорский, этого достаточно.

– Кулак давно не в моде, Володя, – покачала головой она. – И в прокуратуре Николай Петрович этого не признает. Осуждает. Они с Майей на эти темы любители поговорить.

– Долгими зимними вечерами? – взял гитару в руки Свердлин и присел настраивать струны.

– У них без расписаний.

В дверь позвонили. Свердлин повесил гитару.

– Ну вот и Майя, – Анна Константиновна поспешила в прихожую.

Потом они вместе пили чай и кофе на кухне. Разговаривали в основном Анна Константиновна и дочь.

– Поговорим? – кивнул он ей, когда Анна Константиновна собралась прибирать со стола.

– Что-нибудь случилось?

– Я просто устал.

– Пойдем, – улыбнулась Майя и поцеловала мать в щеку. – Мы посплетничаем? Хорошо?

– Дела молодые, – ответила та, – я в школу позвоню, что-то мне Маргарита Денисовна давненько новостей не передавала. Посплетничаю с подружкой.

Они прошли в библиотеку, и Майя прикрыла дверь.

– Ну что с тобой? – ткнулась она к нему.

– Нет. У меня так. Свое, – махнул рукой он. – Без секретов.

– Успокойся, – она прижалась к нему и поцеловала в ухо. – Соскучился?

– Ты знаешь, у нас в штабе, как на пороховой бочке, скучать не дают, – ответил он и отошел к окну.

– Я вижу, что-то произошло, – она посмотрела на него, как на своего провинившегося студента. – Но если не желаешь?..

– Я же говорю…

– Хорошо. Закроем тему.

– Закроем, – он сел в кресло.

Она заняла его место у окна.

– Знаешь, я скоро, наверное, опять поеду со своими в Йемен.