Прокурор Никола - Вячеслав Белоусов

– Это правда про архиепископа?

– Я не интересовался. В епархии есть отец Николай, он по административным вопросам заправляет. Позвонил по делу, которое Владимир Михайлович заканчивает. Ну спросил: кого судить будут? где? когда?

– А ему какой интерес?

– Вот и я. А он говорит, что спрашивает по поручению архиепископа. Того отзывают в Москву, и оттуда он уже в область не вернется. Другое назначение получит.

– Сожрали, значит, его наши! – вырвалось у Игорушкина.

– Что?

– Так я, – безвольно отмахнулся рукой шеф и подпер голову. – Главное, второй раз! И снова после их встречи! Васильевичу это поперек души! Вот досада!..

– Николай Петрович?

– Ведь как сходится все! Подумает архиерей, что преследует его Кравцов!

– Почему, Николай Петрович?

– Вот что, – поднял на меня глаза Игорушкин, как будто только узрел. – Ты о переводе-то архиепископа никому… Понял?

– А мне зачем?

* * *

Так мы с Михалычем оказались приглашенными на теплоход с нашими женами. Татьяна, правда, не явилась – заболела дочка, а Очаровашка моя не упустила возможность «хоть одним глазком увидеть великих людей». Для этого ей понадобилось полдня крутиться у зеркала, и мы едва не опоздали. Спас Михалыч. Он до последнего держал «канарейку»^[16], и Виктор Иванович домчал нас до пристани, пренебрегая всеми правилами дорожного движения.

Теплоход покачивался на волнах, как пишется – уже под парами, толпа провожающих неистовствовала, музыка будоражила, суета лишала разума, объятия, восторг, фотоаппараты рождали ощущение феерии. Все вместе спасало нашу безалаберность. Нагрузив шофера и схватив себе по два арбуза, мы с Михалычем под шумок, забыв про шик и интеллигентность, шмыганули в каюту первого класса за спинами Игорушкина и Тешиева, которые на корме рассказывали что-то Кравцову, указывая на противоположный берег Волги. Невдалеке от них, облокотившись на перила, стояли Анна Константиновна с дочкой, при Майе дежурил стройный высокий красавчик.

– Слушай, да это наш старлей, который дежурил у облпрокуратуры, когда Кравцов с базы приехал! – вытаращил глаза Шаламов. – Шустра наша милиция! Дочку Петровича подцепил! А, Данила?

– Учись, Михалыч.

– Такую девушку пленить!.. Дух захватывает.

– Ты радуйся, что с арбузами проскочили.

И все бы хорошо, но миновать бдительного Колосухина нам не удалось. Только Очаровашка, реабилитируясь за легкомысленную оплошность, спасла наши бедовые головы от гнева начальства. Кто был больше, она или арбуз в ее руках, уже не сказать, но Колосухин, забыв про все, устремился ей на помощь, и мы нагло избежали кары.

Когда все высыпали на палубу, Михалыч первым делом блаженно затянулся сигаретой, наслаждаясь великолепием белого света, но вдруг закашлялся, наглотавшись дыма, и ткнул пальцем в толпу провожающих. Сквозь расступающуюся публику шествовал архиепископ Иларион в черном своем одеянии. За ним кто-то семенил.

Мы, как по команде, развернулись в сторону Кравцова. Тот уже торопился навстречу владыке вместе с Игорушкиным и Тешиевым.

– Ну теперь ему не до нас, – совсем успокоился Шаламов.

– Они не договорились увидеться? – спросил я Колосухина.

– Возможности не было.

– Значит, архиепископ сам пришел его проводить.

– Благословит батюшка нашего отца родного, – пошутил криминалист.

Действительно, через минуту-две Кравцов и архиепископ остались одни и даже прошлись до перил набережной, где остановились в уединении.

– Жалуется на нас? – подтолкнул меня локтем криминалист.

– Вряд ли.

Вид Михалыча опять стал встревоженным, он даже нахохлился, как воробей в непогоду, и я его повеселил:

– Володь, ты свою задачу выполнил. Даже с арбузами все на пятерку обошлось.

– Что-то мне не до смеха.

– Большой у них разговор идет.

Мы оба посерьезнели. Высокий худощавый интеллигент с залысинами и седовласый священнослужитель, оба в черном, стыли кляксой на фоне пестрой толпы.

– А знаешь, Михалыч? – тихо сказал я. – В нашего Кравцова тоже стреляли когда-то.

– Да что ты! Не слышал.

– Стреляли. Из пистолета. Почти в упор.

– Вот наша судьба! – выпалил в сердцах Шаламов. – А послушать попика этого?! Что нам архиерей тогда на совещании проповедовал? Вы несете добро людям! Ваша миссия благородна! В законности добродетель!.. А в нас стреляют?!

– Не делай добра, не получишь зла.

– Слушай! Я что-то не сразу врубился! А почему ты сказал: тоже? Что ты хотел этим сказать?

– Я? Тебе послышалось. Я оговорился.