Картель правосудия - Фридрих Незнанский

Несмотря на санкцию, которую молниеносно выдал побледневший Меркулов, арестовать министра юстиции не удалось. Как только в 7.15 утра группа спецназа десантировалась в Завидове и приблизилась к его даче на расстояние в тридцать метров, из дома открыли огонь. Турецкий был удивлен. Он не рассчитывал на явку министра с повинной, но все же стрельба из окон на старости лет – это слишком. Но еще больше он удивился, когда с помощью специальной телеаппаратуры были сделаны снимки, на которых минюст оказался отчетливо виден, – связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту он лежал на диване, в то время как некто неизвестный, лицо которого вышло не в фокусе, довольно лихо держал круговую оборону. Итак, минюст находился в плену. Но у кого?! «Может, это Лозинский, – мелькнула безумная мысль. – Никуда не полетел и теперь взял минюста в заложники?!»

На следующий день средства массовой информации, не знавшие истинной подоплеки дела и того, что все уже закончилось, за неимением фактов запоздало вели нескончаемую полемику между собой:

«Известия»: «Супруга министра обратилась к террористу через громкоговоритель».

«Коммерсант дэйли»: «Террорист открывает огонь при малейшем приближении!»

Радиостанция «Эхо Москвы»: «Основным предметом беспокойства, естественно, стала судьба заложника».

«Московский комсомолец»: «Даже не судьба, а идентификация его личности! Никто не может понять кто и кого взял в заложники?!»

«Общая газета»: «Но до сих пор не выдвинуты никакие требования!»

Только на телеканал НТВ вездесущая программа «Сегодня» отреагировала слишком оперативно и в тот же день: «Поскольку главным объектом опасений является сохранение жизни заложника, спецназ МВД оставил планы прямой атаки и приступил к длительной осаде. Предпринимаются самые отчаянные попытки узнать судьбу заложника, но террорист отказывается от любого контакта. Внимание телезрителей! Для всех, кто обладает какой-либо ценной информацией, возможно, неизвестной официальным органам, или планами спасения заложника, открывается прямая линия ФСБ со следующими телефонами…»

На срочное совещание с оставшимися на ногах руководителями группы «Пантера» приехал директор ФСБ.

– Значит, так, – вздохнул он. – В стенах этих дач вмонтированы подслушивающие устройства и с помощью них…

– Что, во всех правительственных дачах?! – не выдержал Турецкий.

Глава ведомства госбезопасности благоразумно промолчал.

– Да это же «Уотергейт»! – простонал Школьников.

– Заткнитесь, майор. Ничего подобного, это не «Уотергейт».

– Вот как?! – Школьников настойчиво нарушал субординацию. – И чем же это отличается от «Уотергейта»?!

– «Уотергейт» был в США.

После столь конструктивного обмена мнениями директор внес следующее предложение:

– Есть такой вариант… Провести анализ мочи.

– Какой мочи?! – простонал Школьников.

– Да не твоей. Мочи из дачи, чтобы определить, жив ли министр. Мне звонил Президент, он очень обеспокоен этим делом.

Турецкий переглянулся со Школьниковым и промолчал. В носу, как водится, засвербило.

В конце концов, почему бы не проверить мочу? Но к коллектору подобраться так и не удалось.

К этому времени милицию и ФСБ телезрители уже достали предложениями, как попасть в дом, не нанеся вред заложнику, среди которых были достаточно экстравагантные, например, снять крышу с дачи при помощи вертолета. Или подсыпать в водопровод снотворное.

Ночью, чтобы лишить террориста сна, на полную мощь транслировались завывания сирен, грохот поезда, шум моторов, крики… Но все – безрезультатно.

Были насыпаны брустверы. Каждые три часа прибывали пожарные машины, которые через сверхизолированные шланги запускали в дом слезоточивый газ. А также дым и потоки воды. И только на второй день, когда все средства убеждения и психологического давления исчерпались, было принято решение о штурме. Рано утром подогнали мощный кран, который стал разрушать верхний этаж с помощью массивной чугунной «бабы». Штурмовой отряд, получивший приказ не использовать огнестрельное оружие, ворвался в дом. Один спецназовец был ранен остатками строительного мусора, падавшего с верхнего этажа. Под ними же оказался заживо погребен заложник, министр юстиции Российской Федерации. Когда тело министра наконец извлекли, признаков жизни он уже не подавал. Кроме министра из-под обломков достали полузадохшегося ангорского кота.