Последняя загадка парфюмера - Антон Грановский

Глеб помолчал, наблюдая, как Долинский постукивает кончиком сигариллы о край пепельницы, потом сухо сказал:

– Но вы убивали людей. Живых людей.

Долинский небрежно пожал плечами:

– Что делать. Небеса не знают состраданья, сила – милосердие богов. Если ты слаб, не нужно становиться на пути у сильного, таков закон. – Он пристально уставился Глебу в глаза. – Я вижу, вы хотите о чем-то спросить?

– Если бы я отдал шкатулку реставратору, вы бы отпустили Лизу?

Долинский покачал головой:

– Нет. Девушка всего лишь разменная фигура в нашей игре. Я убил бы ее в любом случае. Что с вами? Вы побледнели? Понимаю. Вы, вероятно, рассчитывали встретить обаятельное зло, как это обычно бывает в книжках? Жаль, что разочаровал вас. Ну, и закончим на этом. – Долинский протянул руку. – Отдайте мне шкатулку, Корсак. Она уже принесла вам много бед. Не усугубляйте своего положения.

Глеб не двинулся с места.

– Что ж, не хотите добром… Валун! – громко позвал Долинский.

За спиной у Корсака зловеще скрипнула дверь.

* * *

Долинский держался молодцом. Взгляд его остался твердым, лицо – невозмутимым. Он едва заметно усмехнулся и спокойно спросил:

– И что все это значит? Кто вы такой?

– Кто я такой? Корсак, ты слыхал? Этот парень не знает, кто я такой! Представь меня, будь добр.

– Майор Шатров, – сказал Глеб, с холодным интересом разглядывая Долинского. – А эти парни… – Он качнул головой в сторону заполнивших кабинет людей. – Оперативники из угро.

Долинский кивнул, снова перевел взгляд на Шатрова и поинтересовался:

– Могу я узнать, как вы здесь оказались?

– Любите магические сеансы с последующим разоблачением? – насмешливо сказал майор. – Все просто. Вы позвонили Корсаку – Корсак позвонил мне. Мои люди окружили мост. После того как реставратор упал в реку, ваш помощник – он караулил неподалеку – уехал. Мы сели ему на хвост, и он привел нас сюда. Вот и весь фокус. Кстати, реставратора мы из воды выловили, и сейчас он дает подробные показания.

– Не ожидал, – сказал Долинский, на этот раз обращаясь к Глебу. – Вы, и правда, оказались умнее, чем я думал. Рад встретить достойного противника. – Долинский легонько отсалютовал Корсаку двумя сжатыми пальцами, затем опустил взгляд на руку Корсака, все еще сжимавшую жестяную шкатулку, и вот тут в лице его что-то дрогнуло. Он сглотнул слюну и произнес внезапно севшим голосом: – Можно мне… взглянуть?

Глеб молча положил шкатулку на стол. Долинский взял ее. Немного подержал в руке, словно хотел зафиксировать в памяти это мгновение, затем откинул крышку и запустил в шкатулку пухлые пальцы. Внезапно лицо его оцепенело. Он навел на Корсака выцветшие глаза и произнес дрожащим голосом:

– Мыло? Простое мыло?

– Не простое. Дегтярное, – сказал Глеб.

– Этого не может быть… – пробормотал Долинский, держа на ладони темный брусок. – Этого не может быть.

– Может, может, – ухмыльнулся Шатров и повернулся к оперативникам: – Ребята, берите этого гуся за крылья и тащите в машину!

Двое рослых оперативников надели на Долинского наручники, подняли со стула и повели его к выходу.

– Этого не может быть, – бормотал Долинский. – Этого не может быть.

Как только Долинского вывели из комнаты, Шатров повернулся к Корсаку:

– А теперь с тобой, парень. Ты, наверно, удивишься, но тебе придется возместить ущерб фабрике Гознака за ремонт старинных часов, которые ты раскурочил. И скажи спасибо, что я уговорил гражданку Галибину не подавать на тебя в суд.

– Эх, майор, майор, – устало проговорил Корсак. – Как же ты меня достал.