Последняя загадка парфюмера - Антон Грановский

Негр испуганно посмотрел на купюру.

– Мне не надо… – пролепетал он. – Я пешком.

– Никаких п-пешком. Поедешь на машине. Я сказал.

Корсак тихо хмыкнул, и Давыдов незаметно показал ему кулак.

– У вас доброе сердце, Петя, – сказала Лиза фотографу, когда осчастливленный негр убрался восвояси.

Петя покачал головой:

– Н-напротив. Сердце у меня недоброе. Спросите Корсака, он п-подтвердит.

Глеб оторвался от стакана и кивнул:

– Подтверждаю.

– Но вы только что совершили добрый поступок! – не сдавалась Лиза.

– Ну да, – согласился Давыдов. – Но сердце тут ни п-при чем. Видите ли, Лиза… Когда-то я был сторонником т-теории разумного эгоизма. Только разумный эгоизм хорош до тех пор, пока не натолкнется на другой разумный эгоизм. Что тогда п-произойдет?

– Один разумный эгоизм съест другой, – ответила Лиза.

Петя кивнул:

– Вот именно. Старое как мир правило. Следовать ему – значит уподобиться м-миллиардам людей. Что может быть скучнее? Добро интересней, потому что оно н-неожиданней.

– А вы оригинал, – сказала фотохудожнику Лиза.

Петя улыбнулся:

– Воспринимаю как комплимент.

– Рот закрой, оригинал, – тихо сказал ему Корсак.

Петя поспешно закрыл рот. Затем втянул ноздрями воздух и сказал:

– Изумительный запах. Если н-не ошибаюсь, Sapone di mandorle? Итальянское миндальное мыло?

Лиза посмотрела на него удивленно:

– Удивительно! И как только вы учуяли?

– Моя б-бывшая жена пользовалась таким, – сказал Петя. – Прекрасный запах. Я вообще н-неравнодушен к запахам. Особенно к запахам из детства… Вы знаете, мне кажется, что запах – это своего рода м-машина времени.

– По-моему, любые воспоминания – машина времени, – сказала Лиза.

Петя покачал рыжей вихрастой головой:

– Н-нет, не любые. Воспоминания похожи на н-набор открыток. Вы просто просматриваете их сторонним взглядом, но к вам они уже п-почти не имеют отношения. Если дать вам чужие воспоминания и убедить, что они ваши, – вы поверите. Между прочим, такие методики с-существуют. И только запах не обманет. Это моя старая мысль, – добавил Петя. – Я и фотографом стал из-за этого.

– Из-за чего? – не поняла Лиза.

– Ну, знаете… – Петя смущенно улыбнулся, не разжимая губ. – Когда-то я думал, что фотография способна остановить в-время. Но теперь я знаю, что она на это не способна. А вот з-запах… – Петя качнул головой. – Когда вы чувствуете запах из п-прошлого – вы снова переноситесь туда. И снова превращаетесь в того человека, которым когда-то были. Вы – это он, а он – вы. Запах дает ощущение цельности жизни, п-понимаете? Вы чувствуете, что жизнь – не просто цепочка украденных у вас д-дней и лет, от которых совсем ничего не осталось. И тогда это уже не просто н-набор открыток. Уже нет ни прошлого, ни п-позапрошлого, а есть только настоящее. Живое, волнующее… – Давыдов сглотнул слюну и вдохновенно добавил: – Вы существуете где-то за границами времени. З-запах вас туда переносит.

– За границами времени, – тихо и задумчиво пробормотала Лиза. – Часы без стрелок… – Она повернулась к Глебу. – Вам это ничего не напоминает?

– Напоминает, – сказал Корсак, задумчиво глядя на кончик горящей сигареты. – Кстати, одна из двух картин, которые висят в виртуальном кабинете у Тильбоха, называется «Опасность обоняния».

– Это с кухарками, которые зажимают пальцами носы?

Корсак кивнул:

– Да. Вот вам и связь между запахом и временем. Добавьте к этому тот факт, что Генрих Брокар, которому когда-то принадлежала картина, был парфюмером.

Давыдов вышел из забытья.

– Б-брокар? – удивленно спросил он. – О чем вы, д-друзья мои?

– Да вспомнили одну историю, – ответил Глеб. – Тебе будет неинтересно.

– Ясно, – обиженно произнес Петя. – Очередные тайны м-мадридского двора.

Лиза допила сок и посмотрела на часики.

– Уже поздно, – сказала она.

Фотограф задрал рукав пиджака и тоже глянул на свой фальшивый «патек филипп».

– Да, п-поздно, – небрежно сказал он, как бы невзначай поворачивая руку так, чтобы часы были видны окружающим. Затем кашлянул в кулак и обратился к девушке: – Лиза, если вы позволите мне п-проводить вас до дома, вы окажете мне б-большую честь.

Лиза посмотрела на Корсака. Тот отвел взгляд и взялся за стакан с коктейлем с таким видом, словно все это его совершенно не касалось. Лицо Лизы слегка порозовело.

– Я не против, – сказала она, повернувшись к фотохудожнику.

– Б-благодарю вас.

Петя Давыдов поклонился и церемонно поцеловал ей руку.