Последняя загадка парфюмера - Антон Грановский

Праздничный ужин в этот день готовился под непосредственным руководством госпожи Брокар. Луковый суп (Генрих Афанасьевич пристрастился к нему еще в пору юности и до сих пор любил) получился точно таким, каким его подают в парижском «Прокопе». Аромат руанской утки разносился по всему дому. Само собой, не обошлось без спаржи и выписанных из Парижа артишоков. А на десерт было подано любимое Брокаром пирожное, доставленное из кондитерской Бартельса, что на Чистых прудах.

Генрих Афанасьевич, хоть и был француз, а сухие вина и коньяки не жаловал, предпочитая им крепкие крымские портвейны или водку. За ужином он обычно пил и то, и другое, начиная ужин портвейном и заканчивая водкой.

Поедая руанскую утку, Генрих Афанасьевич подробно рассказал жене о выставке, не упустив ни одной мельчайшей подробности. Шарлотта слушала с наряженным вниманием, изредка задавая дельные и лаконичные вопросы.

«Ай да жена у меня, – с удовольствием думал Брокар. – Знает дело лучше самого распрекрасного управляющего. Кабы ей мой нос, я бы ей и совсем не нужен был».

Брокар невольно представил свой мясистый нос на худощавом, милом личике жены и улыбнулся.

– Чему ты улыбаешься? – поинтересовалась Шарлотта.

– Так, ничему. Уж больно утка хороша.

– Ну так и ешь, пока свежа, – сказала жена и тоже улыбнулась.

Когда рассказ о выставке бы закончен, Генрих Афанасьевич, отвлеченно постукивая ножом и вилкой о тарелку, внезапно и как бы невзначай произнес:

– Душа моя, тут Алеша Бурдаков высказал одну прелюбопытную идею.

Шарлотта поморщилась, словно муж заговорил о чем-то неприличном, и неприязненно произнесла:

– Мон шер, ты же знаешь, как я отношусь к этому Калибану.

– Что делать, Ариэль у меня лишь один, и это – ты, – с улыбкой сказал Брокар. – К тому же он давно уже не Калибан.

– Ну да. Ты его выдрессировал и научил ходить на задних лапах. Но этого мало, чтобы превратить дикаря в джентльмена. В душе он все равно людоед и сожрет тебя при первой же возможности.

Генрих Афанасьевич вскинул густые брови:

– Меня?

– Ты видишь только то, что хочешь видеть. С виду он свеж и румян, но сердцевина у него гнилая. Не сомневаюсь, что этот дьявол предложил тебе совершить какую-нибудь гадость.

Брокар добродушно рассмеялся:

– Ангел мой, с тобой решительно невозможно говорить. Ты знаешь наперед все, что я собираюсь сказать.

– Я просто знаю Бурдакова, – возразила Шарлотта. – Ну да бог с ним. Что за дело он предложил?

– Дело простое. Нужно перелить духи Любэна в наши флаконы и пустить их на продажу. А потом, когда разразится скандал, открыть людям правду.

Шарлотта замерла с открытым ртом. Затем, справившись с изумлением, охнула:

– Господи боже мой! И это ты называешь хорошей идеей?

– Отвлекись на минуту от своей ненависти к Бурдакову и оцени все здраво, – сказал Брокар. – Мы запустим поддельного «Брокара» в продажу, а после, когда пойдут жалобы на низкое качество – а они обязательно пойдут, – объявим через газеты о подвохе. То-то удивятся московские барышни и их супруги, когда поймут, что оказались в дураках. Они на собственной шкуре убедятся, что наши духи ничем не хуже французских!

Шарлотта, однако, не разделяла оптимизма мужа. Она прищурила карие глаза и сказала:

– А что, если не получится? Что, если клиенты заметят подвох?