Последняя загадка парфюмера - Антон Грановский

Брокар сидел в кресле за столом, а молодой художник – на стуле, прямо перед ним.

– Господин Струйников, я где-нибудь мог видеть ваши работы? – поинтересовался Брокар.

– Вряд ли, – ответил художник. – Я нигде не выставляюсь. Разве только в моей мастерской, но вы там не были.

– Да, вы правы. Я не путешествую по мастерским художников. У вас, однако, прекрасные рекомендации. Квитковский рассказывал мне об вас много хорошего. Обозвал вас вторым Рафаэлем Санти.

– Михаил Константинович склонен к сильным сравнениям, – заметил Струйников.

Брокар усмехнулся:

– Ваша скромность делает вам честь.

– А кто сказал, что я скромен? – возразил Струйников. – Возможно, моя кисть сильнее кисти Рафаэля, только критики покамест этого не разглядели.

– Что ж, бывает и такое, – согласился Брокар. – Мне, по крайней мере, ваши чувства знакомы. Мы ведь с вами, в некотором роде, коллеги. Оба занимаемся искусством. Между прочим, я ставлю искусство изготовления ароматов на одну ступень с живописью, литературой и музыкой. Аромат – такой же способ воздействия на человеческую душу, как цвет, звук или объем. Только более сильный и могущественный.

– Я никогда не рассматривал запахи под этим углом, – сказал художник. – Однако склонен вам верить. Если вы правы, то и в вашей душе, как в душе любого художника, борются искусство и ремесло. И по тому, что вы разбогатели, я склонен предположить, что ремесло одержало решительную победу над искусством.

При этих словах по лицу Брокара пробежала тень.

– Оставим это и поговорим о деле, – сухо сказал парфюмер. – Вы знаете, какую работу я хочу вам предложить?

– Нет.

Брокар взял со стеллажа небольшую картину и поставил ее на стол – лицевой стороной к Струйникову.

– Взгляните на это, – сказал он.

Глаза художника расширились.

– Это… оригинал? – спросил он прерывающимся голосом.

– Да. Все картины, какие вы видите в этом доме, оригиналы. Что вы скажете?

– Она… прекрасна. Похоже на манеру Ван Эйка.

– Это один из его учеников.

– Просто совершенство! – не сдержался Стуйников.

– Совершенство? – Брокар повернул картину к себе и нахмурился. – Вот тут мы с вами расходимся. По моему твердому убеждению, наш мир далек от совершенства. Господь Бог бросил работу, не закончив. Доделывать ее он предоставил нам. Разве не этим занимаются художники?

– Может быть, – ответил Струйников, не понимая, куда клонит Брокар.

– Работа Бога несовершенна, – повторил Брокар. – Что уж говорить о художниках, даже таких великих, как Рембрандт иди Рафаэль. Им тоже порой не хватало вкуса и выдержки, чтобы довести работу до ума. Собственно, за этим я вас и позвал.

Художник выглядел растерянным.

– Я что-то не понимаю… – произнес он.

– Что же тут непонятного? Время не пощадило картины старых мастеров. Многие из них почти уничтожены. Мне нужен человек, который улучшал бы их.

– Так вам нужен реставратор?

Брокар кивнул:

– Да. И не только. Возьмите, к примеру, это полотно. Видите молящуюся девочку? Ее поза прекрасна. Фигура полна смирения и одухотворенности. Но рядом скачет идиотская белая собачка. Полагаю, она не входила в замысел художника и он вынужден был нарисовать ее, чтобы угодить заказчику. Или вот это тусклое окно с закрашенными стеклами. Оно здесь совершенно неуместно. Оно не участвует в игре света и мешает композиции.