Почти нормальная семья - Маттиас Эдвардссон

Я роюсь в сумочке в поисках влажной салфетки. Сердце стучит уже где-то в горле, и хотя я беспрестанно вытираю пот со лба, он продолжает течь ручьями. Кажется, жара проникает внутрь, мозг закипает.

Стелла перед моими глазами уменьшается. Не знаю, иллюзия это или ее плечи опускаются и тело сжимается.

Каковы ее мотивы? Восемь бесконечно долгих недель Стелла просидела взаперти в камере, в полной изоляции. Это почти нечеловеческая ситуация, которую осуждает и ООН, и Европейский комитет по предупреждению пыток. В общественных дебатах о шведских тюрьмах часто говорится, что там хорошие условия, – иногда, что даже слишком хорошие. При этом обычно упускается из виду та ужасная обстановка, которая царит в шведских следственных изоляторах.

Естественно, она делает это ради Амины. Но этого недостаточно. У Стеллы были и другие пути. Более простые. Единственное объяснение – она делает все это, сидя сейчас передо мной с опущенными плечами и блестящими от слез глазами, не только ради Амины, но и ради нас. Ради меня и Адама. Ради нашей семьи.

Сколько раз я мечтала о такой подруге, как Амина! Еще с детского сада, когда они со Стеллой были неразлучны. Само собой, у них случались размолвки, но в конце концов их непоколебимое единение побеждало все трудности. Во всяком случае, до сегодняшнего дня.

Не могу представить себе ничего более надежного, чем иметь в жизни такую союзницу, какой были друг для друга Стелла и Амина. Вероятно, вся моя жизнь сложилась бы иначе, если бы и у меня была такая подруга. Само собой, в школе у меня были приятельницы, но уже тогда я начала возводить стену вокруг своего внутреннего мира. Показывать другим людям свои чувства всегда казалось мне проявлением слабости.

Я снова промокнула лоб салфеткой, пытаясь держать себя в руках. Бородач рядом со мной шуршит пакетом со сладостями и жует с открытым ртом, в то время как прокурор оглашает доказательства. Вызывается технический эксперт, который сообщает суду, что, вне всяких сомнений, отпечаток подошвы, обнаруженный на месте убийства, оставлен туфлями Стеллы. Отпечаток был обнаружен в полуметре от тела Кристофера Ольсена, и в нем оказались брызги крови, показывающие, что он был оставлен до того, как Ольсена ударили ножом. Поскольку в пятницу в первой половине дня прошел сильный дождь, можно предположить, что в день убийства Стелла находилась на площадке не ранее середины дня в пятницу.

Когда на свидетельское место садится Мю Сенневаль, атмосфера в зале меняется. Словно все опасаются, что хрупкая девушка с настороженным взглядом и спутанными волосами рассыплется у них на глазах. И прокурор, и Микаэль понижают голос, задавая свои вопросы. Мю Сенневаль долго оглядывается через плечо, прежде чем ответить.

– Вы утверждаете, что около часу ночи слышали крик, – говорит Микаэль. – Вы не могли бы поточнее описать этот звук?

Мю Сенневаль смотрит на него долгим взглядом:

– Было похоже на то, что кого-то ударили ножом. Мужчину. Он крикнул несколько раз, словно в него втыкали нож.

Разумеется, Микаэль ставит под сомнение ее слова. Откуда она может знать, что крики издавал человек, которого ударили именно ножом?

– Если бы его застрелили, я услышала бы выстрелы, – отвечает Мю Сенневаль.

Бородатый журналист поднимает глаза к потолку.