Почти нормальная семья - Маттиас Эдвардссон

Они исчезли. Вся остальная обувь стояла на полке, но именно та пара – туфли, в точности такие же, как у Стеллы, – исчезла.

– Это не займет много времени, – сказал я, когда Линда предложила мне сесть.

Она удивленно посмотрела на меня и указала на свое горло:

– На вас нет…

– Пасторского воротничка, – сказал я и пощупал рукой. – Невозможно всегда быть на службе. Даже пастор иногда выступает как частное лицо.

Она улыбнулась с сомнением на лице и села.

– В общем, дело в следующем, – начал я, обдумывая, как лучше сформулировать вопрос. – Все то, что вы мне рассказали в прошлый раз, когда я приходил сюда, – о том, как Кристофер избивал вас, – я во все это верю. Уверен – то, что вы мне рассказали, правда.

– Ну и отлично, – проговорила она все с тем же выражением сомнения.

– Но почему вы взяли свои слова обратно на допросе в полиции? Вы сказали, что не знаете, где правда, а где фантазии. Но на самом деле вы это знали, не так ли?

– Мне все равно никто не поверил.

– Стало быть, вы отказались от своих обвинений, потому что никто не верил вашим словам?

– Угу.

– Вам действительно трудно отличать фантазии от реальности?

Линда отвела глаза.

– Полиция не стала вас слушать, – сказал я. – Что вы решили предпринять?

Она заерзала на стуле:

– Ничего. То есть…

– То есть?

Она почесала плечо. Ничто не указывало на то, что эта женщина сумасшедшая и не может отличить фантазии от реальности. Почему же она сказала об этом на допросе?

– Я знаю, кто вы, – внезапно заявила она.

Все мысли мгновенно застыли в голове.

– Что вы хотите сказать?

– Я все выяснила после того, как вы приходили сюда в прошлый раз.

Я открыл было рот, но слова замерли на языке.

– Я много размышляла над тем, как отомстить Крису, – сказала Линда Лукинд. – Вероятно, убить его я все же не смогла бы. Но я продумывала способы, как ему навредить. Такое было.

Она уставилась на меня.

– Мне очень жаль, – проговорила она и опустила плечи. – Криса убила Стелла. Я пыталась ее предупредить. Понимаю, что вы не хотите в это верить, но полиция права. Его убила ваша дочь.

Я не мог пошевелиться. Все внутри меня рухнуло, все мысли исчезли, и я сидел, как в тисках, в полной тьме.

– Ты лжешь.

Она покачала головой.

Осторожно отвернула рукав блузки и взглянула на часы.

В дверь постучали. Три громких удара.

Линда поднялась, ноги мои почти подкосились, когда я последовал за ней. Все вокруг завертелось перед глазами.

– Мне надо на воздух, – пробормотал я.

Линда шла впереди меня. Я остановился посреди гостиной, когда она вышла в прихожую. Я услышал, как она повернула ключ в замке. С лестницы раздался мужской голос, но я не мог разобрать слов. Тем временем я быстро двинулся в сторону кухни, ища убежища, путь к отступлению – сам не знаю, что именно.

Я видел лишь спину Линды, когда она закрывала дверь. Теперь в ее движениях ощущалась неуверенность. Инстинктивно я отступил назад, чтобы скрыться из виду.

Мужчина ввалился в квартиру, не снимая обуви. Шаги звучали решительно, как топот сапог по деревянному полу, и, не успев даже подумать, я сделал быстрый шаг в сторону и схватился за горлышко большой напольной вазы.

Думаю, это очень по-человечески. Тот, кто никогда не ощущал прямой угрозы себе и своей семье, вряд ли меня поймет. Просто защищаешь себя и своих близких. Принимаешь иррациональные решения и совершаешь поступки, которые никогда не позволил бы себе в обычной ситуации. Тот, кому некуда бежать, должен сражаться.

Приподняв вазу над полом, чтобы прикинуть, насколько она тяжелая, я понял, что мне придется держать ее двумя руками. Когда я поднял глаза, мужчина появился из-за косяка. Я увидел его блестящие черные ботинки, и в крови заиграл адреналин.

– Полиция!

Он кинулся на меня.

Все произошло так быстро, комната покачнулась, осколки полетели во все стороны, словно внезапный снегопад. В следующую секунду я уже лежал, придавленный щекой к полу, и не мог дышать. Ощущение было такое, словно меня переехала машина, позвоночник наверняка сломан, а между ребрами как будто вонзили нож.

– Адам Сандель? – спросил полицейский.

Я смог только застонать.

– Адам Сандель? – спрашивал он раз за разом, пока мне в конце концов не удалось подтвердить, что это мое имя.

Только когда меня подняли с пола, я понял, что их двое. Второй полицейский стоял рядом с Линдой и с презрением смотрел на меня, доставая наручники.

– Оружие есть? – спросил он.

– Оружие? Вы с ума сошли!

– Острые предметы?

Меня обыскали и заявили, что меня отвезут в участок на допрос. Когда я спросил, в чем меня подозревают, последовал уклончивый ответ. Мне придется подождать, пока мы не приедем в участок.

На мои просьбы снять наручники последовало молчание. Машина завернула за здание полицейского участка, и двое рослых полицейских повели меня через парковку, словно преступника.