Фея с золотыми зубами - Дарья Донцова

С фиалкой на снимке не все так просто. Напервый взгляд это самый обычный цветок, их полно за малую цену. Но я понимаю,по какой причине сей экземпляр попал в разряд «мужегонов». В районе Амазонкисуществует очень похожее на него растение, латинское название здесь приводитьне имеет смысла. Местное население издавна использует эту «фиалку» в качествеспособа казни. Преступника запирают на ночь вместе с растением в тот момент,когда оно готовится выпустить цветок. В отличие от своего европейского двойникаамазонский цветет лишь один раз в жизни, появляется очень красивыйярко-фиолетовый цветок, он не издает резкого аромата, около десяти часов радуетглаз, а затем умирает. Спустя сутки, двое, максимум трое, в зависимости отсостояния иммунной системы, человек погибает. При вскрытии врачи обнаружаваютзапущенный рак легких с метастазами. Но это не онкология, а следствиеотравления, хотя даже опытная экспертиза этого не установит. Коварство амазонасостоит в его внешней невинности, отсутствии запаха и того, что он одновременнос отравлением анестезирует жертву. Приговоренный не ощущает никаких неприятныхсимптомов. Внутри разлагается, но не подозревает об этом. Амазон опасен лишь впериод цветения, каких-нибудь десять часов. Ни до, ни после он навредить никомуне может, правда, закончив цвести, сразу погибает. По невыясненной причиненекоторые женщины не подвержены его отравляющим парам. Аборигены считают ихсвятыми. Оттянуть момент цветения амазона можно, поместив растение втемпературный режим от +2 до нуля. На морозе амазон погибает.

Отличить невинную фиалку от убийцы оченьтрудно. Простой покупатель легко ошибется. Радует лишь одно: в Европе, США иРоссии амазон не живет. Он существует лишь в небольшом ареале дельты Амазонки,требует особых условий транспортировки, в связи с этим стоит запредельных денеги является недоступным для большей части тупого народа, вроде вас «дЭвушки,блАндинки, красавицЫ». Встречаются коллекционеры, мечтающие заполучить амазон.Они идиоты? Нет, не более чем гурманы, которые лакомятся в японских ресторанахрыбой фугу.[27] Некоторые люди играют в русскую рулетку. Эй, кто-нибудь, послемоего сообщения про амазон еще продолжает считать, что натуральное сырье типа«чаек из ромашки» абсолютно безопасно? Боитесь консервантов, красителей ивсяких там «Е» на продуктах? Посмотрите на фото амазона и подумайте, что членыкоролевских фамилий травили друг друга исключительно посредством экологическичистых корешков и вершков, которые колосились в лесах и полях в ту эпоху, когдавоздух был чист, а из речек брали воду для питья».

Я отодвинулась от компьютера. Моментальновспомнился затрапезный магазин на Тушинском рынке, немой старик, который провелменя через загаженное подсобное помещение на отлично оборудованный склад, где вхолодильнике стояли фиалки. Дедуля запросил за экземпляр десять тысяч, причемвпоследствии выяснилось, что евро…

– Ты выглядишь как человек, который увиделпривидение, – воскликнула Зоя. – У меня новости. Во-первых, и в спальнеИгнатьева, и в доме Ласкина стояли горшки из одного материала, их покрыли неслишком качественной глазурью. Эксперт считает, что сначала керамику держали нахолоде, потом внесли в тепло. Верхний слой покрытия не выдержал, посыпался,горшок приклеился к подоконнику. Эй, Вилка, ау, очнись!

– Внимательно тебя слушаю, – просипела я. –Что дальше?

– Полно всего, – воскликнула Зоя, – вчастности, и по работе с телами Елизаветы и Кати. Еще отличная инфа изобменного пункта банка.

Я растерянно заморгала.

– Неужели ты забыла? – удивилась начальницаотдела нераскрытых преступлений. – Сто долларов, которые торчали в пасти крысы,присланной в подарок Ласкину, купил Семен Семенович Никифоров, тысяча девятьсотвосемьдесят девятого года рождения, москвич, не судимый, проживающий на улицеКолчина, работающий в цветочном магазине «Мираж».

Я медленно встала, открыла рот, но не успелапроизнести ни звука, потому что раздался звонок в дверь.

– Откроешь? – спросила Зоя. – Или мне сбегать?

Я пошла в прихожую, на ходу складывая в умепазл. Элла Трубецкая, смерть Насти Варенкиной, могила на Ваганьково, за которойприсматривает Оля, смерть Игнатьева и Ласкина, укравших миллион из пояса отцапохищенного ребенка, Лиза, убившая мачеху, потому что не хотела признать братаили сестричку, Соня, которая удачно вышла замуж за Ерофеева, амазон, фиалка,кактусы, рыжие, чересчур приметные волосы Елизаветы – все в моей головесмешалось в кашу. Я машинально открыла дверь и увидела Марчелло-Тряпкина. Наэтот раз голова модельера напоминала воронье гнездо. Мое лицо вытянулось.

– Парик понравился? – по-своему трактовал мойизумленный вид Борис. – У меня их куча.

– Парик, – ошеломленно повторила я, – ну,конечно. Парик. Когда ты снял африканские косички, у меня по спине побежалимурашки. Подсознание сработало, а я к нему не прислушалась. Парик!

– Хватит удивляться! – отмахнулся Борис. – Вотя хотел спросить… Слушай, чем у вас пахнет?

Я подергала носом.

– Котом. Надо Фердинанда помыть. Зоясобиралась его вечером мылом «Мед с лимоном» обработать. Что, сильно воняет?

– Ощутимо, – кивнул Борис, – но это некошатина! Боже, ханурик! Гаврюша! Родненький! Иди к папе! Мальчик!Чмок-чмок-чмок.

Отпихнув меня в сторону, модельер сделалпрыжок, схватил с пола мирно сидящего Фердинанда и начал целовать апатичновисящего в руках кота, приговаривая:

– Ханурик! Мурзик! Бусенька!

– Он сошел с ума? – прошептала Зоя, которуюпривлек в прихожую шум.

– Похоже, – забеспокоилась я, – модельерытакие, с левой резьбой.

– Чего он Фердинанда обзывает? – обиделасьЗоя. – Кот не пьяница, не бомж, не ханурик, а приличное животное.

– Где вы его нашли? – заголосил Борис, укоторого с головы упал парик.

– Юра на улице подобрал, – пояснила я, –неподалеку от дома. Решил, что первым порог дома по примете должен переступитькот, а он тут и обнаружился.

– Господи, это же мой ханурик Гаврюша, –утираясь рукавом, захлюпал носом Борис, – я не чаял его живым увидеть. Ведь ярассказывал вам. Неужели вы не поняли?

– Решили, что ханурик твой родственник, ну,вроде племянник-пьяница, – не к месту призналась Зоя.

У меня в отличие от одногруппницы Юрки хватилоума промолчать.

– Гаврюша не пьет! – возмутился Борис.