Ночь опасна - Анна Малышева

Олег подумал, что ослышался. Семен Федорович произнес последнюю фразу небрежно, не вкладывая в нее никакого особого смысла. Но потом, когда он понял, о чем его просят, ему снова стало душно. И не из-за жары – комната успела проветриться. Рядом стояла тихая, настороженно замершая Тамара.

– Но чем я же я могу помочь? – услышал Олег свой спокойный, замечательно равнодушный голос. Он даже возгордился тем, как ловко овладел собой за считанные секунды.

– Могли бы вспомнить, кто вам говорил про книгу, – все так же небрежно продолжал Семен Федорович. – Вы поймите – вопрос очень деликатный. Может быть, человек сделал это, не подумав, не сообразил, что творит… А теперь раскаивается, жалеет, хочет вернуть карты. Да к тому же, он еще и деньги за это получит. То есть все равно заработает – понимаете?

Кирюша волновался – он с надеждой вглядывался в лицо Олега. Тому было очень неловко. «Неужто он принимает меня за вора? Семена стесняться нечего, он тот еще тип, но вот этот, этот… Ведь настоящее дитя! Не он ли настоящий хозяин карт? Может быть, просто не хочет сознаваться?»

– Я попробую вспомнить, – пообещал Олег. – Но не думаю, что среди моих знакомых мог оказаться вор. Да еще такой варвар! Вырезать карты, испортить книгу! Как вы думаете, сколько он думал за них выручить? Я имею в виду настоящего вора?

И тут он окончательно убедился, что его подозревают в совершенном преступлении. Быстрый, острый взгляд Семена Федоровича, испуг в глазках Кирюши. И наконец ответ:

– Ну, около двух тысяч долларов.

– Как, всего? – вырвалось у Олега. Он не был специалистом в данном вопросе, но ему казалось, что карты должны стоить намного дороже.

– Я имел в виду черный рынок, ведь как ни крути, а это краденка, – пояснил Семен Федорович. – Да сами посудите – какая им цена без самой книги?

Взволнованный Кирюша промямлил что-то совсем уж неразборчивое. Даже Тамара нахмурилась, тщетно пытаясь его понять. Семен Федорович перевел:

– Кирюша говорит, что хозяин ничего не пожалеет, но много денег у него нет. Однако настоящую цену за карты все равно даст. Даст еще на тысячу больше.

– Какой смысл вообще об этом говорить? – возразил Олег. – Это надо обсуждать с тем, кто взял карты.

Букинист погас. Олег видел, что тот хочет сказать что-то еще, но не решается. Все было ясно – его приняли если не за вора, то во всяком случае за сообщника. «А вдруг так и есть? – мелькнуло к него в голове. – Могла ли Нина… Нет!»

Тамара начала прощаться. При этом она так настойчиво тянула к двери своего кавалера, что Олег вышел из комнаты, сам того не замечая. Он опомнился только в передних сенях, когда больно ушиб колено о какой-то древний сундук. За сундуком что-то зашуршало, покатилось, женщина взвизгнула.

– Крысы, – равнодушно сказал Семен Федорович. Он шел за ними. – Тут их полно. Кирюша не боится, он в своей жизни и не такое повидал… Жаль, жаль.

Его жалость явно относилась не к превратностям жизни старого друга, потому что на свежем воздухе он снова заговорил об испорченной книге. Букинист пустился в рассуждения о том, как трудно сохранить в неприкосновенности подобный раритет, какой страшный ущерб нанесен драгоценному изданию и как было бы замечательно восстановить его в прежнем виде.

– Тут даже не о деньгах речь, а об исторической ценности, – сокрушенно сказал он. – Думаю, хозяин дал бы все пять тысяч. Даже не сомневаюсь в этом. Подумайте…

Олег обернулся – в наступающих сумерках лицо Семена Федоровича расплывалось в плоский серый блин, и невозможно было различить его выражения. Фонари в этом дворике не горели.