Три смерти Коломбины - Наталья Солнцева

– Брюс не верит в причуды времени? Даже когда речь идет о часах Руджиери? Между прочим, они показали мне смерть Таврина. Пока сыплется блестящий песок, происходит нечто невообразимое. Я уснула в спальне Казариновых и увидела мертвое тело с простреленной грудью – там, на мостике. У меня все связалось! Горел костер, она растворилась в тумане… А муж твердит, что она где-то пропадала целые сутки.

– Намекаешь на… переход между мирами? Уволь, дорогая. Я прагматик, а не фантазер.

– А Брюс? Он тоже не верит, что третий день кельтского праздника Самхейн выпадает как раз на первое ноября, и что мертвые могут общаться с живыми, и что…

– О-ля-ля! Понеслась душа в рай! – перебил ее Матвей. – Лучше признайся, ты все выдумала?

– Если и выдумала, то Магда. Я спросила, как у нее оказались часы, и услышала эту историю. Можешь не верить. Кстати, она просила никому не говорить. Особенно ее мужу. Для Глебова она сочинит что-нибудь более правдоподобное.

– Ладно, поехали.

Матвей вырулил на шоссе. Сосновая роща быстро осталась позади. Дорога шла вниз. По бокам потянулись затопленные талой водой луга.

– Кельты разжигали костер на соединении двух оврагов… – торжественно произнесла Астра. – К нему прокладывали тропу из двенадцати кинжалов. И произносили заклинания… Так они открывали переход. Магда случайно оказалась на мостике именно в тот момент, когда…

Он расхохотался.

– Случайно? Ну уж нет! Легенда гласит, что реликвия осталась в семье… Образно говоря, голубки вылетели из корзинки Коломбины и опустились на ладонь небезызвестной нам дамы… Colomba… Это слово – ключ.

Астра молчала.

– Знаешь, к какому выводу я пришел? Люди ничего не знают о времени…

– Ты кто сейчас? – спросила она. – Брюс?

– Могу сказать о себе только одну бесспорную истину. Аз есмь…

Заключение

На землю снизошла весна. Голубой шарик, населенный человеческими существами, плыл в черноте космоса. Сгусток материи, лежащий на ладони Хроноса-Времени…

Что же такое настоящая жизнь? Бал-маскарад для избранных или веселье в толпе, среди тысяч обычных людей?

Николай Казаринов и его жена сидели за кухонным столом, пили чай, беседовали.

– Не ожидала от Магды такой щедрости, – выдавила кривую улыбку Алла. – Надо же! Раскошелилась. Тебя чуть не убили! А все ради нее! Чтобы она не пострадала… Эта пленка, которую записали благодаря тебе, спасла от тюрьмы их обоих. Глебовы должны нам гораздо больше. Им до конца жизни не рассчитаться…

Она ворчала и ворчала, не в силах справиться со своей ревностью, завистью и злостью…

– Печаль будет длиться вечно… – вздохнул художник.

Венера переливалась зеленым на темной чаше неба. Где-то неподалеку скользил мрачный Сатурн. И таился в ледяном мраке призрак Прозерпины…