Три смерти Коломбины - Наталья Солнцева

Как-то вечером, незадолго до смерти, дед посадил его к себе на колени и показал часы на цепочке. В последний год он полностью погрузился в прошлое: то часами просиживал перед портретом покойной жены, то перебирал письма влюбленной царицы. В его жизни были две женщины, две Екатерины…

– Это первый подарок государыни… Видишь, тут ее портрет, написанный на эмали? А на цепочке – жемчужины. Красиво?

– Да!

До сих пор Иван Ладомирский был уверен, что в шкатулке вместе с письмами хранятся те самые часы. Он не особенно интересовался отношениями дедушки и Екатерины II. В семье неохотно вспоминали эту историю. С бабушкой тоже было не все гладко. Екатерина Петровна носила фамилию первого законного мужа – графа Строганова, и брак ее с Иваном Николаевичем церковь не освятила. Сие обстоятельство не помешало их любви, но легло тенью на репутацию потомков.

– Эти часы императрица подарила дедушке на прощанье! – выпалила Софи. – Они ей достались от какого-то французского вельможи в виде презента. Вроде бы ими пользовался астролог королевы Франции. Мне маменька говорила. Царица Екатерина называла время – самым страшным врагом, которого только любовь способна обезоружить. Она протянула дедушке часы астролога со словами: «Вдруг звезды сведут нас еще когда-нибудь, мой друг? Погляди-ка на сих голубков, как они нежно соприкасаются клювами…»

Старший брат пропустил девичьи рассуждения мимо ушей. Коломбина же, напротив, слушала Софи, затаив дыхание.

– Каких голубков?

– Вот… видишь? – Ладомирская бережно взяла в руки часы. Песчинки с неуловимым шелестом потекли из одной колбы в другую. – Птицы изображены здесь с величайшим искусством.

Подруга ее с волнением наблюдала за песчинками. Золотистые голубки на толстом синем стекле колб словно передавали их из клювика в клювик…

– Они целуются… – зачарованно прошептала Коломбина.

– Поцелуй Вечности! – скептически ухмыльнулся Иван. – Мечта всех сентиментальных девиц. Вы еще всплакните! Всё, хватит. Давайте сюда сию вещицу…

Он решительно отобрал у сестры часы. Ему казалось, кто-то незримо наблюдает за ними. Должно быть, призрак дедушки Римского-Корсакова, недовольный тем, что они без спросу залезли в заветный ларец. Но как же его спросишь, ежели он давно умер?

Вдруг совершенно явственно скрипнула дверь в библиотеку.

– Маменька идет! – испуганно пискнула Софи. – Прячь всё поскорее, братец!

Коломбина с жадным любопытством следила за ним из-под опущенных ресниц. Она приметила шпалеру, под которой находился тайник.

– Мама́? – вопросительно произнес Иван.

Никто не откликнулся. Софи выглянула в окно.

– Идемте вниз, – заторопилась она. – Наши возвращаются с катания на лодках. Сейчас будут стрелять огнями…

Она побежала вперед. В ночное небо взлетел первый фейерверк, озаряя дом и парк кровавым заревом. Из карточной комнаты высыпали игроки. У фонтана мраморные Венера с Амуром приобрели рубиновый оттенок. Новый залп, и они стали изумрудными…

Гости весело кричали и хлопали в ладоши, приветствуя победителя лодочных гонок.

– Где же мой приз? – комично оглядывался Арлекин.

Лакеи разносили бокалы с охлажденным шампанским. Запах пороха смешивался с запахом сада и разгоряченных тел. Грохот фейерверка сопровождали смех и вопли восторга. Никто не заметил, как Арлекин пустился на поиски королевы бала…

Ее платье из пестрых лоскутков атласа на секунду высветил между деревьев очередной залп, взорвавшийся в небе желтыми султанами и рассыпавшийся на отдельные искры.

Арлекин догнал ее у оврага: на краю, за кустами орешника, горел большой костер, раздавались приглушенные голоса. Вероятно, дворня по-своему веселилась, подражая господскому празднику. Над мостиком клубился туман, подсвеченный луной. Коломбина на секунду заколебалась, но скользнула вперед…

– Эй! – окликнул ее Арлекин. – Ты забыла, что должна мне поцелуй!

Она судорожно оглянулась и вскрикнула от страха. Ей вдруг отчетливо представилась картина неминуемой гибели – Арлекин достает из-за пояса нож и вонзает ей в грудь…

– Нет, нет…

– Да, да! – передразнил он оцепеневшую от ужаса Коломбину. – Поцелуй… он мой!

Королева бала исчезла в тумане. Он кинулся следом и почти налетел на нее, дрожащую, бледную.

– Ты сделала то, о чем я тебя просил?

– Мне страшно…

– Где часы? Тебе удалось?

Коломбина ясно осознала: как только она отдаст часы, ей конец. Он убьет ее.

– У меня их нет…

– Это мы сейчас проверим.

Арлекин со свирепым видом схватил ее за руку. Он дышал яростью, она сопротивлялась.

– Не дергайся, детка!

Над парком, заливая все вокруг малиновым светом, рассыпались огни фейерверка. Впереди, на мостике, навстречу Коломбине и Арлекину двигалась странная фигура…

Такого наряда они не видели ни на одном из гостей. Песчинки отсчитывали последние мгновения Коломбины…

«Если я не избавлюсь от часов…»

Она бросилась к причудливо одетой незнакомке и сунула часы той за пазуху, успев заметить пояс, который не даст вещице упасть под ноги…

У костра стоял человек в черном домино. От его пристального взгляда не укрылась ни одна подробность…

Глава 21

Матвей чувствовал себя, как на иголках – труп в Линьковке не давал ему покоя. Знать об убийстве и помалкивать?

– Там полно наших следов, – охладила его Астра. – Хочешь попасть в подозреваемые? Я попрошу Борисова, он все уладит. Чуть позже.

Она сидела перед зеркалом, а Матвей мерил шагами соседнюю комнату. Повсюду были расставлены горящие свечи. От их чада першило в горле.

– Глебов закрыл тебя в подвале с убитой женщиной, а ты его выгораживаешь! – громко произнес он. – Убийца сбежит из города. Ищи-свищи!

– Ревность мешает сыщику рассуждать беспристрастно, – невозмутимо парировала она.

– Я не сыщик. Я инженер-конструктор, черт возьми! Кха-кха! Здесь дышать нечем. Неужели, нельзя открыть окно хотя бы?

– Нельзя. Зеркало питается огнем.

– Ты устроишь пожар.

Астра промолчала.

Чудесное зеркало Алруна казалось ей окном в иной мир – бесконечным коридором с прозрачными и непроницаемыми стенами, покрытыми золотистой амальгамой. Она смотрела в это окно, а мужчина отвлекал ее нелепыми упреками.