Три смерти Коломбины - Наталья Солнцева

Бывают удивительные семьи – с нелегкой, загадочной судьбой. Они отмечены роком или благословением Фортуны. А иногда и тем и другим…

Такова династия Медичи – богатых флорентийских коммерсантов, которые покровительствовали искусству и сочетались брачными узами со всеми августейшими семьями Европы. Две женщины – Екатерина Медичи и Мария Медичи – стали королевами Франции. Принесло ли им счастье это высокое положение?

Екатерина жила с мужем, который открыто любил другую женщину, рожала ему сыновей и дочерей. Ее дети становились королями и умирали, один за другим… В борьбе за власть ей пришлось решиться на Варфоломеевскую ночь, когда Париж был залит кровью гугенотов…

Мария сначала терпела пренебрежение Генриха IV и его многочисленные любовные похождения, а после смерти короля годами сдерживала в государстве религиозные распри и искала компромисса с заговорщиками, которые пытались устроить бунт… Она сделала Ришелье министром, а потом была вынуждена бежать от него в Брюссель, в Англию, в Кельн. Там и умерла в бедности… Зато французы обязаны ей собранием картин Рубенса в Лувре.

– Блеск и нищета королев… – пробормотала Астра.

Матвей, поздно вернувшийся с тренировки, застал ее за компьютером и раскрытой книгой.

– «История Италии и Франции XIV–XVIII веков»… – взглянув на обложку, прочитал он. – Ого! Далеко забралась! Я думал, ты спишь…

– Уснешь тут… Между прочим, я наткнулась на интересные факты. Вот… Екатерина Медичи верила в астрологию и магию. Она привезла из Флоренции личного астролога Козимо Руджиери. В башне замка Шомон находилась обсерватория, где он наблюдал за звездами. Представь себе, Руджиери использовал для предсказаний зеркала. В полнолуние Екатерина смотрела в зеркало – сколько раз мелькнет там лицо ее сына, столько лет он и будет королем.

– И много у него было зеркал? Может, у тебя – одно из них?

В другой раз Астра вступила бы в полемику. Но сейчас она была поглощена новыми сведениями:

– Между прочим, лейб-медиком короля Карла IX – сына Екатерины Медичи – был сам Нострадамус. Если ты знаешь, тоже астролог и предсказатель. При дворе его звали Мишель Нотрдам. А королева-мать обращалась за советами не к нему, а к Руджиери. Это о чем-то говорит?

– Ну, вероятно, она больше доверяла флорентийскому астрологу. И что? Ты вызвала меня к себе, чтобы сообщить эту грандиозную новость? – он скрыто зевнул. – Ужасно хочу спать.

– Поспи пока…

– Что значит «пока»? – взвился Матвей. – Надеюсь, ты не потащишь меня в какую-нибудь Линьковку на ночь глядя? Или на Остоженку, следить, не придут ли Глебовы домой? Они махнули за рубеж по фальшивым паспортам. Зуб даю!

В гостиной, кроме экрана монитора, горела настольная лампа. В ее свете волосы Астры казались золотым нимбом.

– Никак не могу свести концы с концами, – вздохнула она. – Как ты думаешь, что связывает труппу «Джелози», Коломбину, Арлекина, гравюры Дюрера, мостик в усадьбе Братцево, семейство Медичи…

Он не дослушал:

– Черт! Мне ребята рассказали кое-что про Сходненский ковш и Братцево – оказывается, там геопатогенная зона. Модное словечко, да? Особенно негативно такие места влияют на истеричек типа Глебовой. Если она любила прогуливаться по аллеям парка, то…

– Она – не истеричка, – перебила Астра. – Лучше вспомни, что еще говорили твои парни про Братцево?

Матвей принялся рассказывать. В какой-то момент он сообразил, что фамилия Руджиери крутится у него в голове. Что-то подобное он уже слышал…

– Неужели я читал его альманахи?

Астра захлопнула книгу и встала, повернувшись к нему лицом:

– Ты читал альманахи Руджиери?!

В нем снова ожил Яков Брюс. Тот уж наверняка не упустил бы случая прочитать труды астролога Руджиери. О катренах[23]Нострадамуса знают все, а имя Руджиери – в тени. Но не для Брюса…

– У него была обсерватория, как и у меня…

– У тебя?

– Да… – невнятно вымолвил Матвей.

Он замер, уставившись в одну точку. Его лицо стало неузнаваемым – сосредоточенным на чем-то далеком от этой комнаты.

– Я хочу съездить в ту квартиру в Кузьминках, где Глебов встречался с Кристиной Радич, – заявила Астра. – Ты меня слышишь?

Матвей медленно перевел взгляд на нее, будто не понимая, где находится.

– А?

– Мы едем на улицу Шумилова.

Она не была уверена, что он ее понял…

* * *

Алла Казаринова, не дыша, ступала по мастерской. На полу валялась наполовину опорожненная бутылка абсента. Вот куда уходят семейные деньги. Лучше бы муж пил водку! И дешевле, и безопасней. Небось опять думал о Магде, сходил с ума по ней. Пить абсент – это у него теперь вроде обряда, что-то сродни ритуальному напитку перед «спиритическим сеансом». Иногда ей казалось, что между Николаем и ненавистной соперницей существует незримая связь – они чувствуют друг друга на расстоянии. Во всяком случае – он.

Хотя какая может быть «связь»? Магде наплевать на бывших сокурсников, на Николая, на всех художников вместе взятых, на людей вокруг. Она живет в искусственно созданном, замкнутом мирке, где у нее все свое – и боги, и черти, и принципы, и идеалы.

Компьютер работал в режиме «сна» – черный экран, зеленый глазок на мониторе, – а Николая нет. Он куда-то ушел, все бросил, компьютер не выключил, даже дверь не запер как следует – просто захлопнул.

– Хорошо, что у меня есть ключи, – пробормотала Алла.

Жалюзи на крошечных окнах были опущены. За ними лиловый от огней вечер плавно перетекал в ночь.

На мольберте стоял неоконченный пейзаж, палитра валялась на полу, будто художник так торопился, что смахнул ее и не заметил. На холсте Николай набросал аллею Братцевского парка, усыпанную опавшими листьями, и женский силуэт в ярком, как у тропической птицы, одеянии…

– Она. Опять она…

Алла прижала ладонь к влажному лбу. Муж по-прежнему одержим Магдой – годы их брака ничего не изменили. Интересно, куда он подался? Уж не на Остоженку ли, бродить по улице в слепой надежде увидеть предмет своего обожания хоть мельком, хоть краем глаза? Но ведь ему отлично известно, что Магда скрылась. Ее, видимо, подозревают в убийстве, несмотря на все ухищрения. Сегодня к Николаю приходил сыщик из «убойного» отдела – Казариновых еще считают друзьями Магды, которым может быть известно, куда уехали супруги Глебовы.