Мисс Сильвер приезжает погостить. Гостиница "Огненное колесо" - Патриция Вентворт

– Фредди… – произнесла Мэриан Торп-Эннингтон глубоким, берущим за душу голосом.

Фредди снова заговорил. Тщательно разделяя слова, он спросил:

– В – чем – дело?

– Мой милый, ты ведь знаешь, что от шампанского у тебя несварение.

Он торжественно покачал головой:

– Вовсе – нет.

– Фредди, тебе будет нездоровиться.

– Абсолютно.

С серьезным и целеустремленным видом он поднял бокал и осушил его. Леди Мэриан сказала: «Ну вот, сейчас он потеряет сознание» и, похоже, утратила к нему всякий интерес.

Джейн беседовала с Джеффри Тэвернером. Беседа была очень скучная – он рассказывал про вещи, которые продает во время своих разъездов, а его сухая и точная манера выражаться никак не оживляла эту тему.

– У нас есть стиральная машина, про которую я без колебаний могу сказать, что она на двадцать пять процентов лучше, чем любая другая; газовая стоит одиннадцать фунтов семь шиллингов и шесть пенсов, электрическая – тринадцать фунтов десять шиллингов, и это, как вы понимаете, существенно ниже по сравнению со стандартной стоимостью.

В этот момент внимание Джейн переключилось на Джейкоба Тэвернера; она услышала, как он спрашивает Флоренс Дьюк: «Разве он не говорил вам, куда ведет проход?» Сказано это было вполголоса, и она понятия не имела, как смогла разобрать эти слова в гуле голосов. Но она их услышала. Она почувствовала, что они проникают в ее мозг, словно маленькие круглые льдинки, неведомо как и зачем. Джейн ощутила холод и потерянность.

Она вернулась к беседе с Джеффри Тэвернером, который теперь рассказывал что-то про приспособление, моющее за вас посуду, а Фогарти Кастелл вновь обносил всех шампанским. Ее бокал стоял нетронутым, и когда Кастелл подошел к ней, она попросила воды. Джеффри все это время говорил:

– «Вдвое меньше труда, вдвое больше удовольствия». Как думаете, хороший будет рекламный лозунг? Или, может, так: «Вы устраиваете вечеринку, мы моем посуду». Который из двух привлек бы ваше внимание и заставил бы вас еще раз взглянуть на рекламу?

– Ну, наверное, тот, что про вечеринку.

Он самодовольно кивнул.

– Я и сам так думаю. Рад, что вы со мной согласны. Я много раздумываю о рекламной стороне дела, и некоторые мои предложения были приняты.

Он пустился в детальное описание своих блестящих идей, которые предлагал господам Хоббсу и Кертину, и своего разочарования от того, как они эти идеи приняли. Мистер Хоббс, похоже, был старомоден. «Что устраивало моего отца, то устроит и меня – вы знаете такой подход». А мистер Кертин был уклончивым и робким. «Новые идеи – это такое мучение, если вы понимаете, о чем я. Но, как я рискнул заметить, дело без новых идей – это дело без новых клиентов. Я уверен, что в этом вы со мной согласитесь».

Джейн не поняла, кто должен согласиться – она или фирма, и только успела решить, что не будет ничего плохого, если она ответит «О да», когда в разговор громко и неуместно вклинился голос Эла Миллера:

– Где Айли?

Фогарти Кастелл наклонился между ним и Флоренс Дьюк, держа бутылку шампанского наготове.

– Помогает своей тете на кухне, где же ей еще быть?

Эл поднял свой бокал, выпил одним глотком и со стуком поставил на стол.

– Самая красивая девушка в округе, – сказал он хрипло. – Самая красивая на всем белом свете. Ей следует быть не в кухне, а здесь. – Он встал, оттолкнув назад стул. – Пойду поищу ее. Приведу сюда. Ничем не хуже других, лучше многих дам высшего общества.

К этому моменту уже все смотрели на него.

– Сядьте, Эл Миллер! – резко сказал Джейкоб Тэвернер. – Если вы хотите увидеть Айли, скоро у вас будет такая возможность.

Пока Эл колебался, Флоренс Дьюк потянула его вниз сильной рукой. Когда он шлепнулся на место, она сказала довольно громко:

– Не получите свои сто фунтов, если не будете хорошо себя вести.

Фогарти похлопал его по плечу.

– Вы обязательно ее увидите, – сказал он и пошел дальше.

Ужин продолжался. Фаршированная каштанами индейка, хлеб, соус и овощи были так прекрасны, что явились бы образцом для любого шеф-повара. Хотя бы один человек из их семьи умел делать что-то превосходно.

Джереми настолько расслабился, что перегнулся через угол стола и прошептал:

– Гений! Как думаешь, какая она?

Джейн рассмеялась.

– Давай пойдем посмотрим после ужина. Она нам почти тетя, и мы должны ее поблагодарить.

По другую ее руку Джеффри продолжал говорить:

– В каждом отеле в стране должна быть наша запатентованная перощипальная машина.

И тут Джейн поняла, что слишком голодна, чтобы обращать внимание на то, кто и что говорит.

Когда тарелки унесли, Джейкоб Тэвернер поднялся.

– Сейчас, наверное, рановато для речей, но я хочу произнести совсем короткую речь и предложить вам тост. Уверен, вам всем очень любопытно, зачем же я вас сюда пригласил. Что ж, сейчас объясню. На самом деле все очень просто. Вот сидят кузены, большинство из которых никогда не видели друг друга раньше. Я подумал, что хорошо было бы нам всем увидеться и познакомиться. За две мировые войны семейные узы по всему миру натягивались, рвались и исчезали под бомбежками. Из нашего поколения остались только Энни Кастелл и я – два единственных живых внука старого Джеремайи Тэвернера. У него было восемь сыновей и дочерей, и остались от них лишь мы двое. Мы – внуки, а вы – правнуки. У меня нет другой родни, и поскольку я не смогу взять деньги с собой в могилу, я решил, что хочу узнать вас всех поближе, прежде чем решу, что я хочу с ними сделать. Разумеется, я намерен прожить как можно дольше, и поскольку я не чувствую себя ни на день старше, чем двадцать лет назад, то скажу, что протяну еще как минимум лет двадцать. Это первая часть моей речи, и теперь я попрошу вас выпить за Семью. Фогарти уже наполнил ваши бокалы. Вот мой тост: за Семью.

Джейн едва прикоснулась к бокалу и поставила его на место. Выпили все, кроме Фредди Торпа-Эннингтона, который сполз на стуле и, очевидно, спал как убитый. Джейкоб обвел стол блестящими ехидными глазами, повторил тост «за Семью» и добавил:

– Пусть она никогда не становится меньше. – Затем он продолжил: – Что ж, теперь я знаком с вами со всеми, а вы знакомы друг с другом.

Джейн подумала: «Насколько хорошо он знаком с каждым из нас? Насколько много мы знаем о других? Я знаю Джереми, а он знает меня. Под этим вежливым видом он кипит от ярости. Чего бы ему действительно хотелось, так это вытащить меня отсюда и задать мне взбучку, но он не может этого сделать, бедняга. Очень жаль. Придется мне ему как-то за это отплатить. Я всегда знаю, о чем он думает в настоящий момент. А вот другие… Что-то не так с Флоренс, но я не знаю, что именно. Вид у нее такой, словно ее ударили по голове и она никак не может прийти в себя. Эл пьян, и ему нужна Айли. Милдред, – тут она внутренне рассмеялась, – в каком-то смысле ей каждая минута в тягость: с одной стороны Эл, с другой Фредди, двое пьяных мужчин, а она за много миль от своего магазинчика рукоделия. Но в каком-то смысле она взволнована. Наверное, с ней никогда ничего не случалось, и не думаю, что случится в будущем, так что ей нужно воспользоваться этой ситуацией в полной мере. Интересно, о чем думает Джеффри. Наверное, о рекламном лозунге со словом «семья»: «Наша картофелечистка нужна в каждой семье!» Мэриан… тут и гадать нечего. Вот она, великолепна в черном парижском платье, три нити жемчуга свисают до колен, прекрасные глаза задушевно глядят на Джейкоба.