Мисс Сильвер приезжает погостить. Гостиница "Огненное колесо" - Патриция Вентворт

Джереми и Джейн ехали из Лондона за город. Был один из тех серых дней, когда пар от земли поднимается навстречу низким облакам. Этот пар еще не стал туманом, но неизвестно, когда он может им обернуться. В пятом часу они проехали Клифф; на выезде из него было видно и слышно море. Джереми, как и в первый раз, вглядывался в правую сторону дороги, высматривая каменные столбы, отмечавшие въезд в Клифф-Хаус. Когда они показались – обветренные и поврежденные, один с орлом наверху, другой с отсутствующей половиной капители и птицей, – он замедлил ход.

– Я везу тебя на чай к Джеку Челлонеру.

– Да? Зачем? – спросила удивленно Джейн.

– Он мой приятель. Я позвонил ему, и он сказал привезти тебя на чай.

– Почему ты меня не предупредил?

– Не знаю. Не хотел, чтобы ты отказалась. Это старый, заросший плесенью дом, но мне бы хотелось на него посмотреть. А Джек – хороший парень.

– Инспектор Эббот не у него остановился?

– Да, он приходится ему кузеном. Не думаю, что он будет там. Да и в любом случае мы не подозреваемые.

Они проехали между столбов и двинулись по заброшенной подъездной аллее, с обеих сторон обсаженной спутанными кустами, чахлыми и открытыми всем ветрам. Дом, к которому они подъехали, выглядел неприветливо и зловеще – квадратное здание восемнадцатого столетия, ничем не украшенное и такое же запущенное, как и ведущая к нему аллея.

Дверь им открыл старый слуга; он провел их через напоминающий заледеневшую пещеру холл и дальше по коридору, в маленькую комнатку, где ярко пылал камин, шторы были задернуты, и две масляные лампы щедро дарили входящим свет, тепло и запах. С потертого кресла поднялся рыжеволосый молодой человек с плоским веснушчатым лицом и хлопнул Джереми по плечу.

– Привет, привет! Здравствуйте, мисс Хирон. Ужасно мило с вашей стороны приехать сюда. Я раздражаюсь, когда остаюсь тут один. Фрэнк гоняется за убийцами и вряд ли вернется к чаю, так что вы с Джереми, наверное, спасете мне жизнь. Вы любите оладьи? Мэттьюс всегда их готовит, потому что сам их любит. Слушайте, эти лампы ужасно воняют, правда? Боюсь, это я виноват. Мэттьюс всегда говорит, чтоб я не выкручивал фитиль слишком сильно, а я забываю об этом, и тогда они смердят. На этот дом, конечно, потратить бы тысяч десять фунтов. Здесь сто лет ничего не ремонтировалось. Мой прапрадед погубил себя игрой в карты с принцем-регентом, и с тех пор ни у кого в семье не было ни гроша. Он женился на богатой наследнице и растранжирил ее наследство до последнего фартинга. Славное было времечко, но оно прошло.

Говоря все это, он предлагал гостям стулья. Джейн достался стул со сломанной пружиной. Шторы из викторианского красно-коричневого бархата, который теперь поблек до цвета запекшейся крови, были отделаны бахромой с шариками, местами оторванной и свисающей петлями. Ковер, похоже, не чистили, но, может, он производил такое впечатление из-за старости и обветшания. Джейн подумала, как, наверное, ужасно быть обремененным таким домом. Джек Челлонер, похоже, держался стойко, но вот его будущую жену было жаль.

Словно прочитав ее мысли, он рассмеялся и сказал:

– Что нам нужно, так это еще одна богатая наследница; только мне придется постараться держать ее подальше от этого дома, пока не станет поздно отступать. Ни одна девушка в здравом уме не взвалит на себя старые заплесневелые развалины. Если только не будет безумно влюблена. А я не из тех, в кого безумно влюбляются. Слушайте, хотите взглянуть, насколько все запущено в действительности? Джереми сказал, что хочет посмотреть, хоть я и не представляю, зачем.

Джереми так и не сел. Он стоял, опершись на каминную полку, и глядел в огонь. Повернувшись, он ответил:

– Из-за рассказов моего деда. Его мать рассказывала ему истории про твою родню. В ее время, примерно в сороковых годах девятнадцатого века, это был сэр Хамфри Челлонер. Я бы взглянул на семейные портреты.

– Хорошо. Но тогда нам лучше пойти прямо сейчас, пока совсем не стемнело. – Он повернулся к Джейн: – А вы? Вы, наверное, с бо́льшим удовольствием остались бы у камина? Послушайте, я ведь могу называть вас Джейн, правда? Мы с Джереми знаем друг друга сто лет.

Он был примерно одних лет с Джереми, но казался моложе. Джейн он напоминал большого дружелюбного щенка.

Они снова прошли через ледяной холл в пустую столовую с ужасной викторианской мебелью. Над массивным сервантом висел портрет мрачного джентльмена с бакенбардами и в широком галстуке.

– Это старый Хамфри, – сказал Джек Челлонер. – Что за истории рассказывала про него твоя прабабушка? Он был моим прадедом.

Джереми медленно спросил:

– Он ведь лишил своего сына наследства?

– Да, старшего сына, Джеффри. Грязный семейный скандал. Джеффри пошел в своего деда, того, что разорил семью: прожигал жизнь, ввязался в какую-то драку с контрабандистами и был убит. После чего все облегченно вздохнули, а мой дед, Джон, унаследовал титул и поместье.

– Мой дед говорил, что его мать часто рассказывала о Джеффри, – сказал Джереми.

Джек Челлонер рассмеялся.

– Еще бы! Боюсь, что это твоя родня, Тэвернеры, сбила его с пути. Судя по всему, «Огненное колесо» было настоящим оплотом контрабандистов. Наверху есть портрет Джеффри. Хотите взглянуть?

Они поднялись по большой лестнице; Джек Челлонер нес большой канделябр с переплетенными ветвями; свечи в нем были вставлены, похоже, еще до войны, такие они были пожелтевшие и пыльные. Серебро, видимо, в последний раз чистили тоже до войны. Джек со смехом постучал по канделябру.

– Всего лишь посеребренная медь, иначе этот канделябр давно бы отправился в ломбард.

Джейн быстро сказала:

– Но он все равно может стоить довольно дорого. – Спохватившись и покраснев, она добавила: – У моего деда была антикварная лавка.

В ответ он весело покачал головой.

– Это капля в море. Без богатой наследницы не обойтись.

Они пошли дальше. Дневной свет еще не померк, но он был слишком слаб, чтобы освещать темные углы. А портрет Джеффри Челлонера висел в очень темном углу – его, как паршивую овцу, убрали подальше от людских глаз. У Джейн мелькнула странная мысль: а приходил ли сюда кто-нибудь, чтобы взглянуть на портрет? Возможно, его мать, если бы она была жива.

Джек Челлонер поставил канделябр на пол, вынул из оттопыренного кармана спички, зажег пять бледных свечей и поднял канделябр повыше.