Джентльмены неудачи - Мария Жукова-Гладкова

Татьяна осталась внизу и повернулась ко мне.

– Что будем делать? – спросила подруга.

– Пошли наверх, – устало сказала я. – Когда-нибудь им надоест бегать. Или Светка его догонит, отлупит, пар выпустит и сможет с нами разговаривать.

Мы сделали несколько шагов к лестнице и внезапно застыли. Из-под лестницы выскользнула мужская фигура. Лицо его показалось мне чем-то знакомым.

– Простите, пожалуйста, – сказал приятный баритон, – вы не будете так любезны разрешить мне воспользоваться вашим телефоном? Юлия, если не ошибаюсь?

– Вы кто? – спросила я, пытаясь вспомнить, где же видела мужика.

Он был одет в старые джинсы, в которых, как говаривала моя бабушка, только от долгов бегать, и свитер из фланели или чего-то подобного – такими у нас активно торгуют в магазинах секонд-хэнд, на ногах – кроссовки.

– Ну как бы вам сказать, уважаемые дамы? С вами, милейшая, – он посмотрел на Татьяну, – мы никогда не встречались. С вами, божественная Юлия, к моему величайшему сожалению, тоже. Но вы… делали обо мне репортаж.

– Когда? – спросила я. На память я никогда не жаловалась, но, может, этот был жертвой? Какой-нибудь недостреленный профессиональным киллером бизнесмен, которого я видела без сознания и залитым кровью? Поэтому и признать его не могу.

Но это оказался пирамидостроитель, сбежавший вместе с Серегой, Ящером, Вадимом и компанией из спецавтозака.

– А что вы здесь делаете?

– Простите, можно я вначале позвоню? И очень прошу вас не сообщать Светлане о моем пребывании в доме. Я знаю, что на вас можно положиться, божественная Юлия! Прошу и вас, уважаемая Татьяна.

И он изобразил легкий поклон. Я протянула ему свою трубку. В голове крутилась масса вопросов. Как же он проник в этот дом? Или это – по договоренности с папой-коммунистом? И появление Светки с Серегой оказалось для пирамидостроителя неприятной неожиданностью?

Кстати, а как сама Светка проникла в дом? Ведь ключа у нее явно с собой не было. И тут ключик не оставляют ни под каким половичком, поскольку даже половички отсутствуют. Или она перелезла через забор? От Светки можно было ожидать подобного.

Их с Серегой вопли долетали до нас то ли со второго, то ли с третьего этажа, становясь все тише и тише. Светка одержала убедительную победу? «Ну не Серега же», – решила я.

А пирамидостроитель, как я поняла, звонил Александру Евстафьевичу. Про нас с Татьяной, надо отдать ему должное, он даже не заикнулся. Просто сообщил, что Света «с мужчиной» в особняке, он сам им на глаза не показывался. Затем спросил, что ему делать дальше. Выслушав ответ, отключил связь, рассыпаясь в благодарностях, вернул мне телефон и рассказал: Александр Евстафьевич прибудет сюда часа через два, может, через три. Если мы не желаем с ним встречаться, то нам стоит решить вопрос со Светланой до появления ее уважаемого родителя.

– Нет, мы желаем встретиться с ее уважаемым родителем, – сказала я и поинтересовалась, почему гражданин – простите, как вас звать-величать? – не мог позвонить Ковальчуку раньше, если в доме, как нам только что сообщила рыжая, есть телефон.

Уважаемого пирамидостроителя величали Николаем Всеволодовичем (мы с Татьяной сказали, что нам очень приятно). По его признанию, до телефона было просто не добраться, так как единственный аппарат Светка перетащила в спальню, которую заняла вместе со своим мужчиной. Более того, жизнь Николая Всеволодовича в последние дни оказалась очень осложнена. Светке и ее мужчине на глаза попадаться было нельзя, поскольку его пребывание в доме Александра Евстафьевича должно было остаться тайной для всех. Питался Николай Всеволодович по ночам, да и то с опаской. Ведь кто может предсказать, когда Светке придет в голову идея попить чайку? Поэтому горячую пищу он принимал раз в день – часа в четыре утра. Делал запасы на весь день, как белочка. Но питаться днем ему приходилось без чая и без лимонада, которым холодильники тут не затарены.

– А тут большие запасы пищи? – удивилась Татьяна.

– О да! Ведь никогда не знаешь, когда придется выехать за город. Много полуфабрикатов, спиртное…

– А прислуги нет? – поразилась я.

– Когда Александру Евстафьевичу требуется, он присылает сюда домработницу. Он не хочет иметь большой штат прислуги. У него уже давно работает одна женщина – и в городской квартире, и здесь. Она и приезжает убираться. Но ведь это не каждый день требуется? Да ведь и супруга Александра Евстафьевича не работает, и Света. Так что… – он развел руками. – А садом занимается супруга Александра Евстафьевича. Она очень любит цветы… если вы приедете сюда, скажем, в июле, когда она тут будет постоянно жить с внуком… Тут такие клумбы! Такие запахи! А сейчас, раз тут я, Александр Евстафьевич домработницу и не присылает. И супруга с внуком пока не переезжают… Пока не решен вопрос.

– Я могу спросить, как вы думаете его решать?

Николай Всеволодович не успел ответить: послышался приближающийся голос Светки. Пирамидостроитель буркнул: «Простите мою невежливость, дамы» и юркнул под лестницу.

Мы с Татьяной переглянулись и с трудом сдержали смех.

Наверху лестницы появилась Светка и спросила:

– Вы что не проходите? Ну как не родные, в самом-то деле! Девки, – сказала рыжая без перехода, – я, по-моему, Серегу слишком сильно по башке стукнула. Пойдите взгляните.

Мы поднялись по лестнице и, удивленно поворачивая головы то вправо, то влево, проследовали за Светкой в большую комнату с отполированным до блеска паркетом. Серега лежал у стеночки, рядом – осколки от вазы. По всей вероятности, напольной. Так и оказалось.

– Вазу жалко, – вздохнула Светка. – Но ничего, папа новую закажет своему скульптору.

– А вазы и статуи вам один человек делает? – уточнила Татьяна.

– Ага, – Светка кивнула.

Я попросила адресок. Мне будет интересно сделать репортаж об этом человеке.

Мы с Татьяной склонились над Серегой, я приложила руку к его шее: пульс ощущался. Значит, жив.

– Надо бы что-то холодненькое к башке приложить, – заметила Татьяна. – В годы моей юности пятак прикладывали… Где теперь те пятаки?

– Приложи осколок, – предложила рыжая. – Зачем им пропадать?

Я ощупала голову Сергея: на макушке уже набухала шишка. Бывший милый застонал. Мы с Татьяной перевернули его и усадили. Серега открыл глаза, скривился, снова закрыл.

– Свет, принеси полотенце, – сказала Татьяна. – Только вначале смочи его холодной водой.

Светка ушла, не споря, а мы с Татьяной посмотрели на Сергея.

– Наркота где? – спросила соседка.

Серега резко дернулся, потом прошипел:

– Суки, и про это вынюхали!

– Как не вынюхать, если столько народу в одном месте копалось.

– Да, конечно, Сухоруков не мог вам не сообщить… – устало произнес Серега, снова закрывая глаза. – Может, вы отыщете. Все – суки!!!