Обратный отсчет - Кен Фоллетт

– Два десятка лет мы с тобой были друзьями, – сказал он. – А прошлой ночью ты в меня стрелял.

– Да.

– И ты убил бы лучшего друга? За дело, в которое сам уже не веришь?

– Да – как и ты. На войне мы рисковали и своей жизнью, и чужой – ради того, что считали правильным.

– Не думаю, что мы там лгали друг другу, не говоря уж о том, чтобы друг в друга стрелять.

– Послушай, если я сейчас не убью тебя, неужели ты дашь мне уйти? Не попытаешься задержать?

Несмотря на страх, Люк не мог солгать, да и не хотел.

– Черт, разумеется, я тебя задержу!

– Тогда я попаду на электрический стул. И ты это знаешь.

– Ну… да.

– Выходит, ты тоже готов убить друга?

– Это совсем другое дело! – запротестовал Люк. – Я готов отдать тебя под суд.

– Какая разница? Для меня результат будет один.

– Да… – кивнул Люк. – Пожалуй, да.

Энтони поднял револьвер.

Люк пригнулся и нырнул за стальной стол.

Револьвер глухо «кашлянул», и пуля со звоном ударилась о крышку стола.

Люк перекатился под стол. Он понимал, что Энтони сейчас бежит через комнату к нему, поэтому приподнялся, поднимая стол спиной, схватил его за ножки, выпрямился, оторвав тяжелый стол от земли, и вслепую оттолкнул его от себя. Стол рухнул на пол ножками вверх.

Энтони под ним не было.

Люк споткнулся и упал на перевернутый стол, больно ударившись головой о стальную ножку. Перекатился на бок, сел… и затуманенным взором увидел Энтони в дверях лаборатории. Его враг стоял, широко расставив ноги, и обеими руками сжимал направленный на него револьвер. Энтони не стал бросаться навстречу неуклюжей атаке Люка – он обошел его сзади. Теперь Люк превратился, в буквальном смысле, в сидячую мишень: жить ему осталось не более секунды…

И в этот миг раздался женский голос:

– Энтони! Стой!

Голос Билли.

Энтони замер, не опуская пистолета. В дверях стояла Билли: красный свитер – словно пятно крови на тускло-зеленой стене, алые губы решительно сжаты. Она держала Энтони под прицелом, и рука ее была тверда. Позади нее, с ужасом и изумлением на лице, стояла немолодая негритянка.

– Брось ствол! – крикнула Билли.

Люк был почти уверен, что Энтони все равно выстрелит. Разве убежденный коммунист не готов пожертвовать жизнью ради своего дела?.. Впрочем, едва ли это что-то ему даст: ведь чертежи окажутся у Билли, и вся история выйдет на свет.

Энтони медленно опустил руки.

– Бросай оружие, или я стреляю!

Губы Энтони искривились в улыбке.

– Ты не выстрелишь.

Направив пистолет в пол, он начал отступать в сторону лаборатории. Люк вспомнил, что видел там дверь, по всей видимости, ведущую на улицу.

– Стой! – закричала Билли.

– Не верю, что ракета для тебя ценнее человеческой жизни, – проговорил Энтони, продолжая пятиться. – Даже если это жизнь предателя.

Он был уже в двух шагах от двери.

– Не искушай меня! – воскликнула Билли.

Люк смотрел на нее во все глаза, гадая, выстрелит она или нет.

Энтони повернулся и бросился бежать.

Билли не выстрелила.

Энтони перемахнул через лабораторный верстак и с размаху ударил плечом в двойную дверь. Дверь распахнулась, и Энтони исчез во тьме.

Люк вскочил. Билли бросилась к нему с распростертыми объятиями. Люк взглянул на часы – 22:29. Осталась ровно минута, чтобы предупредить мыс Канаверал.

Отстранив Билли, он потянулся к телефону.