Обратный отсчет - Кен Фоллетт

Последняя ступень ракеты, цилиндрической формы, несет на себе спутник. Она совсем небольшая: восемь дюймов в длину и шесть в ширину, а весит чуть больше тридцати фунтов.

Позвонить Энтони сразу, выйдя из кабинета Силвертона, Билли не смогла. У нее была назначена беседа с пациентом: футболистом, получившим сотрясение мозга от столкновения на поле. Интереснейший случай: в результате сотрясения из его памяти полностью стерлись события, начиная за час до игры. Однако во время беседы Билли была рассеянна: снова и снова она возвращалась мыслями к Фонду Соуэрби и Энтони Кэрроллу. Наконец с футболистом было покончено, и, кипя от нетерпения и досады, Билли набрала номер Энтони. Ей повезло: он взял трубку после первого же гудка.

– Энтони, – резко начала она, – что, черт возьми, происходит?

– Многое, – ответил он. – Египет и Сирия собрались объединяться^[12], женские юбки становятся все короче, а Рой Кампанелла попал в аварию и скорее всего не сможет больше играть за «Доджеров»^[13].

Билли едва не сорвалась на крик.

– Я не получила должность замдиректора по науке, на которую очень надеялась. Ее дают Лену Россу. Ты в курсе?

– Да, кажется, что-то слышал.

– Энтони, я не понимаю! Если бы еще меня обошел действительно хороший ученый со стороны – Сол Вейнберг из Принстона, например, или кто-нибудь в том же роде… Но Лен Росс? Все знают, что я лучше!

– Думаешь?

– Да брось! Вспомни, ты сам уговаривал меня заняться этим направлением – в конце войны, когда мы…

– Да-да, помню, – торопливо прервал ее Энтони. – И ты, пожалуйста, не забывай, что это все еще засекреченная информация.

Билли трудно было поверить, что и теперь, семнадцать лет спустя, то, чем они тогда занимались, остается государственной тайной. Но сейчас перед ней стоял более важный вопрос.

– Фонд настаивает на кандидатуре Лена.

– Полагаю, у них есть на это право.

– Энтони, поговори же со мной!

– А я чем занимаюсь?

– Ты – член правления. Ситуация очень необычная: как правило, фонды в такие вопросы не вмешиваются, оставляют их на усмотрение специалистов. Ты должен знать, что заставило их пойти на такой исключительный шаг!

– Нет, этого я не знаю. Более того, думаю, что никакого «шага» и не было. Во всяком случае, заседание по этому поводу не проводилось.

– Но Чарльз сказал, что все уже решено!

– К сожалению, боюсь, что так и есть. Такие вопросы редко решаются в открытую. Скорее всего директор фонда с одним или двумя членами правления перетерли за рюмкой в клубе «Космос», потом кто-то из них позвонил Чарльзу и шепнул ему словцо. А Чарльз не может позволить себе ссориться с директором фонда – вот и согласился. Так это всегда и делается. Меня только удивило, что с тобой Чарльз разоткровенничался.

– По-моему, он сам был изумлен. Не понимал, зачем им понадобилось меня отодвигать. Может быть, ты знаешь?

– Скорее всего причина какая-нибудь самая простая. Этот Росс женат?

– Да, и у него четверо детей.

– Ну вот! Наш директор не любит, когда высокооплачиваемые должности занимают женщины. По его мнению, высокие зарплаты должны оставаться у мужчин, чья обязанность – кормить семью.

– Бога ради! У меня на руках ребенок и больная мать!

– Я же не сказал, что в этом есть логика… Ладно, Билли, извини, мне пора бежать. Позвоню тебе позже.

– Хорошо, – ответила она.

Билли повесила трубку – и еще некоторое время сидела у телефона, пытаясь разобраться в своих чувствах. Что-то в этом разговоре ее насторожило, и теперь она спрашивала себя, что именно. Разумеется, Энтони вполне мог не знать о махинациях руководства Фонда. Почему же она ему не верит? Должно быть, потому, что он был с ней холоден и говорил уклончиво, а это совсем на него не похоже.

Скорее всего Энтони ей лгал.